Чтение онлайн

— Уговорила, Линочка моя, пусть будет «Егор Андреевич». А вечером сегодня я сделаю всё, чтобы тебе понравилось, милая.

Глаза напротив полыхают мрачным огнем. Малышка отпихивает меня и негодует:

— Офигел? Ладно, с головой у вас беда, я уже поняла. Поэтому объясню ещё раз: в ваших играх столичных «золотых мальчиков» мне участвовать никогда. У меня дети, работа и абсолютно нет времени на всякие глупости. Память вам вернули, баланс подбили. Так и быть, снимете ещё три замечания в Акте, и мы в расчёте. Остальное пусть будет от меня бонусом. За старания.

И хмыкает так презрительно.

Улыбаюсь: да, милая, остра ты на язычок, но это и классно. С тобой не соскучишься. Постоянно в тонусе буду.

Прижал покрепче и целовал долго, сладко.

Везде, где достал.

— Лина, выдохни. Никаких игр, — погладил малышку по спине, прижал к себе за шикарную попку. — Чувствуешь же, просто с ума свела. Так что ты теперь в ответе за мои адекватность и здоровье, милая. А их у меня без секса нет. Такие дела.

Чуть не отпрыгнула в сторону, но я уже понял, что с ней зевать нельзя, поэтому держал крепко.

— Охренел? — Василина офигенно гневалась: глаза прищуренные пылают, носик сморщила, губки поджала.

Как же хороша.

Моя страстная девочка.

— Да. Охренел, но и по фигу. Я не отстану, ты не думай. Не хочешь сегодня? Я со всем пониманием. Тебе же надо детей предупредить, да? Так что я и на завтра согласен, крошка моя, — смотри, малышка, как со мной просто договориться.

Особенно тебе, красавица.

И до того, как она зарычала, поцеловал, быстро добавляя:

— Сколько бы ты ни хмурилась, я точно знаю, как улучшить твое настроение, милая. Идём, сейчас подготовишь запрос на снятие первого замечания, а я тебе положительный ответ подпишу вот прямо сегодня, Василина Васильевна, звезда моя.

И поволок свое строптивое чудо в офис.

Придётся что-то придумывать, но я её не отпущу теперь.

Ни за что.

«А когда затихли звуки в сумраке ночном

Всё имеет свой конец, своё начало

Загрустив, всплакнула осень маленьким дождём

Ах, как жаль этот вальс, как хорошо было в нём…»

А.Я. Розенбаум «Вальс-бостон»

Ярость, застилавшая глаза, так и не выплеснулась, потому что целовал этот гадский гад, наглец, мажор, нахал, ревизор-черт-подери-его-родителей меня постоянно. В ответ на любое негодование или претензию…

Спокойно, Вася.

Выдыхай.

Кругом камеры и о-о-очень любопытная охрана.

Естественно, явились мы на мое рабочее место будто бы с фейерверками и под фанфары.

Власов открыл мне дверь и пропустил вперед со словами:

— Вы, Василина Васильевна, подготовьте на первое замечание письмо о снятии, а мы пока с Владимиром Анатольевичем ближайшие проверки обсудим.

Ну, у коллег моих сегодня прямо шоу «не отходя от кассы» и «с доставкой на дом» почти.

И пока сияющий Брейн варил Власову кофе и угощал его моей «стратегической пастилой» (вот ведь п… поганец-дорогой-шеф), я судорожно созванивалась с Волховом, вопила как некстати разбуженная баньши, но через два часа имела на руках тот комплект официальных бумаг, которые можно было приложить к письму в «Надзор».

Взмокла, перепсиховала и чуть зубы свои в молчаливой ярости не раскрошила, когда Егор Андреевич, одной рукой приняв у Владимира Анатольевича четвертую чашку кофе, второй небрежно так пролистал документы и бросил в трубку:

— Кристина, мне письмо на снятие с нашим номером от сегодня. В ответ на то, что я тебе сбросил в мессенджере. Я здесь подпишу.

Просто молча откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и медленно дышала.

Вспоминала, что нужно вот уже прямо сейчас купить Анечке новый инструмент и оплатить Свете соревнования в октябре и лагерь в январе. Как раз премия на это и пригодится.

Дышала — дышала — дышала.

— Все, как заказывала, моя богиня, — раздалось тихое над ухом.

Распахнула глаза и обнаружила Власова, сидящего у меня на столе с документами в руках.

— Егор Андреевич, — зашипела не стесняясь.

— Все для тебя. Просто скажи, — а глазами меня буквально раздел.

И не только.

Аж в жар бросило.

Гад такой.

Но доругаться спокойно нам не дали. Брейн явил свой светлый лик:

— Вот, новый график проверок с октября по декабрь. С учетом ваших пожеланий.

Власов пробежал взглядом лист, хмыкнул. Что-то там ручкой поправил и вернул Владимиру Анатольевичу, а тот, ознакомившись, уведомил меня:

— Василина Васильевна, у вас в конце ноября визит в Выборг, а в декабре выезд в Пикалево.

Офигеть.

Хорошо, что зубы стиснула.

Зажмурилась на мгновение, но почувствовав на спине горячую ладонь, посмотрела в упор на непосредственного начальника:

— Исключительно одним днем, Владимир Анатольевич.

И глазами дополнительно сверкнула, чтобы не вздумал тут расстилаться ковриком перед кем попало.

Есть принципиальные моменты.

Здесь я стою насмерть.

Я — многодетная мать трех несовершеннолетних детей. Он просто не имеет права отправлять меня в командировку более, чем на рабочий день.

И Брейн знает — в этом случае я молчать не буду.

А если совсем припрет, то наплюю на принципы, воспитание, смущение и вежливость. И да, у меня до сих пор сохранились хорошие отношения с Брейном-старшим, некогда учившим меня все пять с половиной лет. Так что возможность почувствовать себя пацаном, которого песочит отец, я дорогому начальнику обеспечу, если что.

— Ну, Василина Васильевна, там, ближе к проверкам, согласуем даты и сроки, — разулыбался шеф.

А я разве что только огнем в него не плюнула.

Власов же цвел так, что очень хотелось настучать ему по тыкве.

Прихватив с моего стола документы, Егор Андреевич подал мне руку и вынул из кресла:

— Поработаю для вас, несравненная, почтовой совой. Доставлю оригинал письма Кристине в архив. Вы же меня проводите, госпожа Василькова? — ох уж эта довольная морда.

Пошла провожать, а куда деваться?

Обнимал и целовал меня всю дорогу: и в коридоре, и в лифте, и на крыльце тоже. Бормотал между поцелуями:

— Не оторваться. С ума сводишь… Лина, как я вообще без тебя дышать теперь буду?