Чтение онлайн

Из рук вывернулась чудом, не иначе. Рыкнула зло:

— Прекрати. Только такого позора и не хватало. Обеспечил мне теперь сплетен на всю нашу богадельню.

— Не гневайся, богиня моя, — зашептал этот придурок.

Закрыла лицо руками. Вдохнула. Выдохнула. Собралась с мыслями и прочим.

— Егор Андреевич, я очень прошу вас прекратить эти неуместные подкаты, все эти глупые намеки и прочее…

Ох, ты ж, вашу медь, как его перекосило.

В момент прижал к стене и зарычал:

— Ты плохо меня слушала, милая. Ты моя, Лина. Моя женщина. Запомни это. Да, я готов к диалогу, но за каждый побег буду наказывать. Но тебе понравится, обещаю.

И горячо выдохнул в шею.

Вот это ни хрена ж себе перспективы.

Попыталась отодвинуть его руками:

— Мы живем в свободной стране, в светском обществе. Поэтому оставьте ваши дикие, домостроевские, патриархальные замашки для столичных фиалок или наших див из «нельзяграма». Для тех, кто оценит и восхитится. А я давно вышла из этого возраста. И, наконец-то, доросла до того, что стала «своя собственная». Ясно?

Ага. Кому это разумное все?

Прихватил лапой за затылок и, целуя через слово, заурчал:

— Ли-и-ина. Не фырчи. Понял твою позицию. Ты самостоятельная, состоявшаяся, свободная женщина с детьми. Я понял. Но не принял. И тебе вскоре докажу, что ты нежная, теплая, милая малышка. Моя. Только моя девочка.

Прижал к себе сильнее, поцеловал глубоко, стиснул в руках.

— До завтра, милая. Вечером у нас ужин, моя богиня.

И насвистывая «Имперский марш» удалился.

Обалдеть.

До кабинета добралась в растрепанных чувствах.

Понимала же умом, что тут никак верить и вестись нельзя. Ну, куда это? К чему это? Зачем? Кому?

Он же совершенно несерьезный. Так, гастролер залетный. Золотой столичный мальчик, наследник миллионов.

А я? Ну, про меня-то все понятно.

Расслабилась и довольно.

Работа ждет. С нетерпением.

Хоть нам случайно с первым замечанием повезло, но осталось всего две недели срока, и еще два замечания не сняты. Так что, за дело. Напрягла мозги и вперед…

Но стоило мне оказаться на рабочем месте, как у меня во всю мощь завопил телефон. Да не просто так, а незабвенную мелодию: «В каждом маленьком ребенке[1]…», которая была установлена на звонки из школы и сада.

— Василина Васильевна. Срочно. Олечка навернулась на прогулке. Нога опухла, наступить на нее не может.

Капец.

Вдохнуть, бросить в трубку:

— Буду в течение часа.

И собираться, на бегу предупреждая начальство о форс-мажоре.

Быстро, Вася, быстро.

[1] Песня из м/ф «Осторожно, обезьянки!»

«Мир не прост, совсем не прост

Hельзя в нём скрыться от бурь и от гроз

Hельзя в нём скрыться от зимних вьюг

И от разлук, от горьких разлук

Hо, кроме бед, непрошенных бед

Есть в мире звёзды и солнечный свет

Есть дом родной и тепло огня

И у меня, есть ты у меня…»

Л. Дербенев «Мир не прост»

Егор

С тех пор как он встретил/увидел/столкнулся/заполучил (но это не точно) его прелесть — Василину, жизнь вдруг заиграла невиданными ранее красками.

Движа стало столько, что только успевай, поворачивайся.

Ну а так как жить он хотел не «просто», а минимум — «хорошо», то обороты приходилось постоянно прибавлять.

Да и сюрпризы от Вселенной сыпались, как табак из старого дырявого мешка у бабушки в деревне, когда они с ней в его беспроблемном, босоногом детстве посыпали пионы по весне от муравьев — тонкой струйкой, но непрерывно.

Вот и сейчас: зацеловав и затискав свою восхитительную женщину, настроив правильным образом ее руководство, он спокойно ехал на основное место работы. Было там кое-что срочно, да.

Не доехал примерно пару кварталов.

Брейн позвонил, хотя повода-то и не было. Они же все согласовали?

— У Василины в саду покалечилась младшая дочь. Поехали в «травму».

Охренеть.

Нет, ну, что бл* такое началось-то?

Конечно, ни на какую работу он не поехал. Рыкнул:

— Куда конкретно?

Получил сообщением адрес и помчал.

Впервые в жизни ввалился в травмпункт на таких нервах. И ведь толком не мог объяснить девочкам на ресепшен, чего случилось и кого он ищет. Но они привычные оказались. С пятого на десятое, выцепили из его сумбурной речи фамилию Василины, что-то пошуршали в компьютере и послали:

— Идите, нервный папочка, первый этаж направо, 107 кабинет. Напротив рентгена.

И он пошел.

Неожиданно ощущая себя, ну, не так.

Сидел перед кабинетом дежурного травматолога, где над дверью горела красная лампа, и думал: дети, у его женщины есть дети. И это не медаль, не кубок за стеклом: поставил и стоит себе. Нет. Эти создания же налагают некие ограничения, преподносят, вот, сюрпризы. И вообще…

Насколько он был прав, ощутил, когда распахнулась дверь, и его прекраснейшая Линочка, нервная, бледная, с горящими недовольством глазами, вышла в коридор с дочерью на руках. Девочка была достаточно большая, но вот нога в гипсе как бы намекала.

— Лин, давай мне ребенка. Еще ты тяжести не таскала, — подскочил мгновенно, потому что желание как-то помочь и утешить его прелесть накрыло сразу.

Его звезда пребывала в шоке, не иначе, потому что только молча открыла ротик, потом закрыла и вручила ему «приз».

— Привет! — криво улыбнулся заплаканной девочке.

Обернулся к ее восхитительной матери и спокойно скомандовал:

— Машина рядом, идемте.

Ведь ясно, что рулить придется пока ему. Да и кто тут мужик, в конце концов?