Чтение онлайн

— И все-таки, — не отступает она, — тебе нравится дядя Сергей?

Заглядываю в себе, пытаясь достать ответы на свои вопросы, но чувствую внутри только легкость и тепло.

Никакой тревоги. Никаких сомнений, что я иду неправильным путем.

Только трепет ярких воспоминаний.

— Да, — наконец выдаю с улыбкой, — он мне нравится. Даже очень.

Когда мы оказываемся на пороге квартиры, стрелка на часах показывает восемь вечера.

— Что-то поздно вы сегодня. Проголодались, наверное? — из кухни выходит моя мать, скрещивая руки на груди, и подозрительно изучая наши мокрые от снега куртки и варежки.

— А вот и не проголодались! — как ни в чем не бывало бросает дочка, — Дядя Сережа нас покормил.

— Дядя Сережа? Это кто?

В глазах матери появляется недобрый огонек.

— Коллега с маминой работы. Так ведь?

Стою слегка опешив, зная, что за моим ответом в любом случае последует допрос матери.

— Да, Лея. Сережа работает с рекламой. Я тебе потом расскажу подробности. А сейчас беги делать уроки.

Дочка вприпрыжку мчит к себе в комнату, пока я раскладываю вещи на сушилку под пристальный взгляд матери.

Стараюсь не обращать на это внимание, но стоит мне только переступить порог кухни, как женщина нарушает тишину.

— Мне не нравится, что ты шляешься где-то с другим мужчиной, — вдруг заявляет она, — ты же замужем! Какой пример дочке подаешь?

— Мам, может я сама разберусь? Мы с Сергеем просто хорошие коллеги.

— Хороших коллег с детьми не возят по горнолыжным курортам и ужинами не кормят… Что соседи про нашу семью скажут, ты вообще думала?

— Мам! Хватит. Мнение соседей меня вообще не волнует. А Сергею я очень благодарна за то, что он подарил Лее праздник.

— Лее праздник должен отец дарить, а не чужой мужик, — вижу, как она закипает.

Тяжело дышит и пытается не сорваться на крик.

Все ее движения суматошны. Она ходит по кухне, нервно расставляя на столе чашки и тарелки.

И чего это ее так задевает?

— Я с тобой не согласна. Кислякову на дочку всегда наплевать было. И она это чувствовала. Так может хватит уже заставлять ее уважать отца, который ее не любит?

— Ой. Что ты говоришь такое?! Может ты еще специально против Леши дочку настраивать будешь?!

— В этом нет смысла, — отвечаю спокойно, — Лея не слепая и сама видит, как он к ней относится. И ко мне тоже.

Мать ставит передо мной пирог и чашку чая.

Сама садится напротив и передвигает к себе ужин.

Есть не хочется. Тем более после того, что мне в лицо наговорила мать.

— Я, кстати, квартиру нашла. На окраине правда. Но зато недорогая и с хорошим ремонтом.

Мать смотрит на меня исподлобья.

— Так ты значит съехать решила окончательно?

— Да. Я уже говорила тебе о своей решении. На этой неделе смотрю жилье. На следующей — съезжаем.

— Понятно, — вдруг бросает женщина, цинично глядя на меня, — решил съехать, чтобы мужиков было куда водить?!

Разговор совершенно перестает меня устраивать. Это уже давно перестало быть похоже на семейный диалог. Это настоящая война.

— Моя личная жизнь тебя не касается.

— Еще как касается. Ты моя дочь, и я не позволю тебе запятнать нашу репутацию.

Тут уже я теряю последние нити самообладания.

— Так об этом раньше надо было думать! Еще когда ты замуж меня за Кислякова отправляла!

— О чем ты говоришь, Настя?!

— А о том! Что носить его фамилию — вот настоящий позор для меня.

Тишина, которая наступает после кажется разрушительной.

Мама молчит, задумчиво глядя в одну точку на стене.

— Мам, послушай, — пытаюсь сгладить углы, но понимаю, что уже слишком поздно.

По ее щекам текут слезы.

— Не думала, что у меня будет дочь, которая так относится к семье.

— Все не так.

Мама встает из-за стола. Продолжать диалог у нее точно нет ни сил, ни желания. Ровно, как и у меня.

Я давно понимала, что этой точки невозврата не избежать, но даже предположить не могла, что наше общение закончится вот так.

— Больше не буду лезть к тебе с советами. Живи, как хочешь, — бросает она и выходит из кухни, оставляя меня в компании с тарелкой пирога и остывающим чаем.

Задумчиво делаю несколько глотков, изучая мрачную картину за окном.

Уже и снег успел пойти пока мы тут воевали.

На душе совсем пасмурно. Иногда мне так больно от того, что мать никогда не умела слушать. Всегда выбирала себя и навязывала свое видение жизни.

Я устала от этого. И научилась выбирать себя.

Вдруг чувствую, как мелкая дрожь проходит по телу. Очень странно. В квартире вроде не холодно, да и я тепло одета.

Прислушиваюсь к своим ощущениям, и вдруг понимаю, что меня смертельно клонит в сон.

Неужели меня так разморило, пока я каталась на сноуборде?

Встаю из-за стола, и с ужасом осознаю, какими ватными стали мои ноги. Сознание постепенно затормаживается.

Не может быть, чтобы дело было только в усталости.

Кое-как дохожу до комнаты. Голова совсем не варит, и я едва могу стоять на ногах.

«Здесь что-то не так», — посещает меня пугающая мысль прежде, чем я окончательно отключаюсь.

Леша

Утро следующего дня начинается для меня с приступа тревоги. Люди, которые приходили вчера в офис, вряд ли остановятся на одной проверке. И отец Ветровой явно дал мне это понять.

Встаю с кровати и тупо смотрю в экран телефона.

Несколько пропущенных от коллег. Еще один от охраны. Значит вчера до позднего вечера в офисе шли обыски.

Никогда еще не было так страшно от мысли, что нужно ехать на работу.

Набираю номер Олеси, но раздаются только короткие гудки.

По всей видимости, она уже занесла меня в черный список.

Наконец решаю встать с кровати. Ноги сами несут меня к сейфу, где я храню часть сбережений на экстренный случай.

Дурное предчувствие скребется под ребрами.