Чтение онлайн

Его двусмысленность в словах и поведении внезапно заставляет меня взорваться!

— Ну и не отвечай раз, не хочешь. Я тянуть из тебя ничего не буду! Уже тринадцать лет пыталась что-то тянуть на себе. Не вышло.

Собираюсь отстегнуть ремень и выйти из машины, но дурацкая конструкция ремня, никак не хочет меня выпускать.

— Эй, постой. Дергать можно не так активно.

Сергей наклоняется ко мне, заставив на мгновение испытать давно забытую робость, а затем легким движением руки нажимает на кнопку, и ремень тут же подчиняется его воле.

— Вот теперь ты свободна.

Бросаю в него последним двусмысленным взглядом.

Видно, он так и не скажет то, что хотел сказать…

— Что ж, значит мне пора.

Неохотно подаюсь вперед, делая рывок, чтобы выйти из машины, как вдруг меня снова останавливает голос Сергея.

— Двести восемнадцатая школа.

— Что? — едва складывая факты, переспрашиваю я.

— Ты не помнишь эту дискотеку?

Изо всех сил напрягаю память, стараясь достать из нее все оттенки прошлого.

Мне тогда было лет шестнадцать.

— Я не училась даже в этой школе.

— Я знаю. Ты была там с подругой.

Смотрю на Сережу с искренним удивлением, но до сих пор не могу вспомнить.

Как вдруг…

— Неужели это был ты?!

Чувствую словно будто-то невидимый снял блок с моих воспоминаний, и они с новой силой завладевают моим сознанием.

— Это с тобой мы тогда пошли всю ночь до рассвета гулять?! Ты показал мне выход на крышу восемнадцатого дома. Это был самый красивый рассвет в моей жизни.

Сережа молча кивает. Задумчиво изучая мои горящие глаза.

— Да, Настя, для меня тоже.

Внутри вдруг становится так тепло. Я будто стала с ним ближе, хотя, по сути, мы провели с Сергеем вместе всего один вечер и одну ночь далеко в юности.

— Мне было так обидно, когда ты исчезла.

Краски снова сгущаются.

Воспоминания о той ночи несколько стираются обстоятельствами, которые сложились позднее.

— У меня тогда отец умер, — начинаю я, и тут же замолкаю, борясь с желанием плакать.

Мне до сих пор сложно говорить об этом.

— Я вернулась домой, как ни в чем не бывало. У подъезда уже стояла скорая. Могла ли я поверить, что это к нам?

Сергей молча слушает, и я сама ощущаю, как он взволнован.

— Поднимаюсь к себе, открываю дверь. А там отец. Лежит. И мать над ним рыдает.

— Что с ним случилось?

— Инфаркт. Мгновенный.

Смотрю на капли осеннего дождя, стекающие по запотевшему стеклу автомобиля.

Не думала, что мне снова может быть так больно. Что эта утрата так оголит мою душу.

— Прости, я даже подумать не мог. Да и неважно все это. Главное, чтобы сейчас ты чувствовала себя хорошо.

Неожиданно для самой себя, подаюсь вперед, заключая Сергея в тугие объятия.

— Спасибо тебе. Правда.

Мужчина молчит, крепко обнимая меня в ответ, и я впервые ощущаю человека, который делает это с такой нежностью и теплотой.

— Прости, я была бы рада еще поболтать, но сейчас мне нужно идти. Увидимся завтра на работе.

— Обязательно.

Больше засиживаться нельзя. Я еще уроки Леи на завтра не проверила.

Выскакиваю из машины, поднимаюсь на второй этаж, чувствуя сладкое послевкусие после общения с Сергеем.

Интересный он, конечно. Вроде такой простой, открытый, но одновременно остается в нем некий шлейф загадочности.

Странное чувство легкости, забирает ощущение тревоги по мере приближения к квартире.

Быстро открываю дверь, захожу домой.

Что за мужская обувь на пороге, которая сразу бросается мне в глаза?

Прислушиваюсь.

Голоса, доносящееся с кухни, заставляют меня застыть на одном месте.

Неужели мне не кажется?! Тревога и злость пробирают до мозга и костей, когда я отчетливо узнаю в голосе говорящего своего мужа.

Леша

Резко вскакиваю с места, заслонив собой стол с таблетками.

— Что здесь происходит? — голос жены кажется поразительно изумленным.

— Ничего. Просто болтаем. А я не могу заехать к своей любимой теще.

— Тебе всегда было наплевать на тещу.

Прожигает меня взглядом и явно пытается в чем-то уличить.

— Что ты здесь забыл, Кисляков?

— Настя, успокойся.

Выступает из-за стола Лидия.

— Он правда приехал, чтобы поговорить.

Беглым взглядом осматриваю столешницу.

Две фарфоровые чашки. Корзиночка с печеньем. И никаких таблеток. Надеюсь, Лидия успела спрятать их достаточно хорошо?!

— И, о чем же он с тобой говорил?

— О том, что хочу тебя вернуть, — выступаю вперед, выгораживая Лидию, — Разве это непонятно, Настя? Я думал поговорю с твоей матерью, и она отговорит тебя от совершения ужасной ошибки.

— Ошибкой ты называешь наш развод?

Теперь Настя выглядит абсолютно спокойной.

На своей территории себя почувствовала и, по тому так оборзела?

— Ошибка это то, что ты разрушаешь нашу семью, Настя.

Она снова смеется мне в лицо.

— Как ты все хорошо вывернул, Кисляков. Сам на стороне развлекался, а семью жена разрушает. Но если тебе так хочется в это верить, пожалуйста. Только будь добр, прекрати пытаться на меня повлиять через маму. Ей нельзя нервничать.

Лидия снова присаживается на стул, прикрывает глаза ладонью и тяжело вздыхает.

— Как сложно то с вами, молодежью! Что за женщины стали! Мужского слова не понимают, не уважают.

— Мама, выйди пожалуйста из кухни, если тебе так тяжело это слушать.

— Мне тяжело от того, что я воспитала такую эгоистичную дочь!

Хлопает по столу ладонью, а я с иронией наблюдаю за происходящим.

Отлично. Пусть Лидия и остается на моей стороне. Теперь, когда у нее таблетки, мне даже не нужен доступ в квартиру.

— Мам, прекрати! Ты вообще не понимаешь, что такое заболевания, передающееся половым путем? Этот урод спал с другими, наградил меня целым букетом, а теперь еще делает вид, что ему все должно сойти с рук.