Чтение онлайн

Противно.

Как и вся эта ситуация.

Как и этот разговор, терпеть который я больше не намерена.

– Ладно, устала я, и стоять тяжело, и болтовня эта бессмысленная утомляет. Чего тебе надо?

– Мне нужно… я прошу, чтобы папу вернули. Его несправедливо уволили. Он не виноват.

Ага, не виноват. Сама таскался по бабам явно, дети привыкли к тому, что на сторону ходить – нормально.

– Он хорошо работал. И вообще… меня можете добивать как хотите, зачем их-то? В чем родители провинились?

– В том, что вырастили такую как ты?

– Какая же вы… сука.

– Да, сука. И, знаешь, сукой быть легче, чем терпилой. Ладно, узнаю я, что там с твоим отцом, хотя, честно, я ничего не делала. Я про вас забыла уже давно. На хрен вы мне не сдались.

– Конечно, не сдались…Кто мы такие… быдло.

– Это ты сказала, не я. Не хочешь, чтобы тебя считали быдлом, так не веди себя как быдло!

– А, то есть, если бы я была гламурная сука, трахала бы вашего мужа, и могла бы вам ответить на тот трэш, который вы мне устроили, я не была бы быдлом?

– Какая разница, гламурная или нет? Ответила, или нет? Дело не в этом. И быдлом может быть даже утончённая с виду леди, так что… Всё, Катерина, иди домой. Или к Стасу, не знаю, что там у вас.

Тут я, что называется «пижжу как Троцкий», потому что всё я знаю. Ничего нет у них. И давно. После того самого раза и нет.

– У нас со Стасом всё прекрасно. Как будто вы сами не знаете? Нет никаких нас со Стасом! Есть Станислав Игоревич Тихонов, мой бывший босс, который меня уволил и выставил из своей жизни. Которого я любила…

– Да что ты? И что мне, пожалеть тебя?

– Идите вы… со своей жалостью. Только вот… если я на себя руки наложу, будете всю жизнь мучиться угрызениями совести!

– Я? Ты реально считаешь, что я из-за тебя буду чем-то там мучиться?

Тут понимаю, что могу наговорить лишнего, повесить на себя статейку за призыв к… неохота.

– Вы не будете. А Стас? Он будет точно! И всю жизнь будет страдать. А вы будете страдать потому, что страдает он.

– И снова мимо. Не-а. Не буду я больше из-за него страдать.

Говорю, бравируя, опять же в режиме « как Троцкий», потому что мокрощелка права. Буду. Еще как, сука, буду.

– Он не просто ваш муж. Он отец ваших детей. Поэтому совсем вычеркнуть его из жизни вы не сможете. И поэтому вам всегда будет важно, где он и что с ним.

– Поэтому, поэтому… ты что, реально собралась Анну Каренину сыграть?

– Ничего я не собралась. Я не такая дура как вы считаете. Мне просто нужно хоть немного справедливости.

– Чего тебе нужно? – от наглости просто уже глаза на лоб.

– Справедливости. Это ваш Стасик виноват, а не я. Почему все шишки на меня?

– Не бойся, Стасику тоже досталось и еще достанется. Останется Стасик с голым задом, вот тогда посмотрю я на твою любовь.

– Да если бы я знала, что он меня реально любит, я бы за ним любым пошла, голым, босым. Только вот нужна я ему как… прошлогодний снег. А вы… думайте. Любит он вас. Стоит ли таким разбрасываться?

Ох, божечки! Минутка мудрости от Екатерины!

– Я не разбрасываюсь, Кать, это он разбросался. Пусть пожинает плоды. И вообще, с какого хрена ты мне тут советы даешь и в жизнь мою лезешь? Думала бы раньше, когда перед моим мужем юбку задирала. Сучка.

– От сучки слышу! Вы бы сами лучше за своим кобелем смотрели, тогда бы он на других не вскакивал. Ладно. Простите. Я пойду. Очень прошу, если это вы папу…

– Это не я. Но я узнаю, чем можно помочь.

Я это говорю. И я реально буду узнавать, потому что… Да потому что достало уже это всё. И отец этой дуры реально не виноват. Ну, вырастил такую вот, «пэ-рэ, через тире». Бывает. А в остальном…

В остальном всё хреново.

Настроения мне этот разговор не прибавляет.

Мне после него почему-то хочется залезть под одеяло и выть.

Но я не могу.

Я ж сильная.

Капец. Задолбалась.

Хочется уснуть на пару месяцев, или на год. Так, чтобы обо всём забыть.

Увы, забыть никак не получается…

– Ну что, подруга, за тебя? – Ленка поднимает бокал с просекко, которым мы с подругами решили отпраздновать мой развод.

Вернее это они – просекко, я каким-то безалкогольным коктейлем, тоже на основе безалкогольного же игристого. Даже не в курсе была, что такое бывает. Оказывается – вот.

Что ж…

Сейчас бы коньячку выпить. Представляю как терпкая, горьковатая, обжигающая жидкость течёт по горлу, мгновенно согревая, ударяя по вискам, оставляя сладкое послевкусие, отдающее черносливом и орехами.

Нельзя мне. И коньячку нельзя, и просекко, и волноваться, да и вообще…

Когда гинеколог мне сказала про пресловутый «половой покой» я даже засмеялась. Он уже у меня несколько месяцев этот покой.

Да и будет ли мне в этом смысле неспокойно – хрен его знает.

Думаю о сексе, а перед глазами вместо горячего календаря с австралийскими пожарными та мерзкая сцена в кабинете Стаса. Он и его дрессированная обезьянка.

Представляю, что он этим прибором и её и меня – еще хуже.

Понимаю внутренне, что сама себя загоняю в тупик. Что надо быть проще.

Вон, Артурчик, из кожи вон лезет, готов на всё, лишь бы я дала.

Да я уже даже почти…

Был момент, когда осталось совсем чуть-чуть до развода. Тихонов всё подписал, со всеми моими требованиями согласился. Просил только дать ему еще немного времени и насчёт ребёнка будущего заикался, мол, хотел бы знать точно, его это чадо или не его. Выбесил меня опять. Чуть до больничной койки не довёл. Артур успокаивал и тоже чуть не довёл до койки.

Целовались, просто как подростки друг друга вылизывали, его руки уже везде были, да и мои тоже. Ничего там у адвоката, всё прилично, не как у Стаса, конечно.

Чёрт, как подумала о муже так всё и упало.

Не смогла.

Отодвинула адвоката, одернула платье.

– Извини, я…

– Маш, это ты извини, я набросился как неандерталец, но ты такая сладкая…

Фу, еще противнее стало. Что за мужик, который оправдывает страсть? Ну, хочешь бабу, так бери! И не комментируй.

В общем, остались при своих. Артур почему-то решил, что это я из-за беременности, типа чувствую неловкость и прочее.