Развод. Ты пожалеешь
Шрифт:
Что? Дети? У нас?
– Тихонов, ты долбоёб? Мы развелись! Я тебя ненавижу!
– Маша…
Смотрит на меня оторопев, не понимает.
Не понимает, блядь, что всю душу мою выполоскал! Прокрутил в фарш на мясорубке. Всё там переломано, перекошено.
– Стас, как ты можешь вот так, а? Ты…ты реально думаешь, что я тебя прощу? Убирайся ты к чёртовой матери со своей жалостью и помощью. Видеть не хочу, слышать. Просто уйди из моей жизни!
– Я не уйду. Маш. Не уйду. Не надейся. Я люблю тебя. Можешь орать, ругать, ненавидеть. Но я буду рядом. Слышишь? Я тебя люблю.
Угу… надолго её хватило, любви…
Всего-то на два года.
– Мам, а папа жениться собрался.
– Что?
Глава 25
Наше время.
– Да что за допрос, Маш? Я же сказал, что женюсь? Это не серьёзно по-твоему?
– Хорошо, если серьёзно, Стас. Я за тебя рада.
– Неужели?
– Да, Стас, потому что… потому что если ты женишься, твоя жена рано или поздно начнёт общаться с моими детьми.
– Нашими.
– Нашими детьми. Она будет проводить с ними время, она… будет их воспитывать.
– Маш, я не понимаю…
– Подожди, дай мне договорить. Это важно.
– Маш, если ты сейчас начнешь…
– Да ничего я не начну! Хватит из меня делать монстра! Хватит, я…
– Я знал, что этим закончится, давай поговорим в другой раз, и вообще, я сыт по горло этими разговорами. Я полтора года пытался тебя вернуть. Унижался, просил, умолял, упрашивал. Сам себя возненавидел за то, какой тряпкой стал, а ты…
– А я умираю, Стас.
Сказала.
У самой в горле ком.
И совсем не страшно.
Сказала. Выдохнула.
Полезла зачем-то копаться в сумочке.
Спрятаться просто захотела. Да. Спрятаться.
От себя-то самой не спрячешься.
Ох, Машка, Машка…
Ладно. Самое сложное было сказать это.
Дальше будет проще. Но это не точно.
– Что…ты сказала?
Не могу смотреть в его лицо, но почему-то всё равно стоит перед глазами его физиономия. Перевернутая. Шокированная. Оторопевшая.
Только он меня ругал на чём свет стоит, огрызался, себя оправдывал.
И вот это…
Срывающийся голос, мгновенно осипший от волнения.
– Что?
– Ты всё слышал, Стас. Прости. Не надо было тебе дурацких вопросов задавать, про женитьбу твою, про все остальное. Надо было сразу сказать, но… понимаешь, это… трудно говорить о таком. Трудно и больно, и я сама еще не поняла, я…
Тараторю специально, потому что если остановлюсь – меня размажет. Не смогу.
– Маша… ты… ты серьёзно?
Смешно.
Только что я задавала ему этот вопрос по поводу женитьбы, и вот…
Всё перевернулось.
– Более чем. Если тебе нужен точный диагноз я могу собрать бумаги, там… эпикриз, или как это называется, я не знаю.
– Маша, ты… - смотрю на его перевернутое лицо и мне немного страшно. Хотя, конечно, я ждала подобной реакции.
Всё-таки он хороший человек. Был.
И отношения у нас были хорошие. Опять же, были, ну да ладно.
Стас реально эти полтора, да почти два года старался вести себя как подобает неверному мужу, который считает себя виноватым и хочет всё исправить.
Это я оказалась слишком упёртой, не готовой простить.
Если рассуждать объективно, Стас на самом деле раскаивался.
Он полностью признал вину.
Он больше не пытался обвинить меня в том, что пошёл на этот «адский левак», потому что я изменилась.
Можно сказать, что он был идеальным бывшим мужем.
Это, кстати, очень бесило.
Бесило потому, что я боялась.
Боялась поддаться. Боялась снова клюнуть на его удочку.
Боялась его простить.
Дура.
Наверное.
Надо было. Простить.
Забить на принципы. На гордость. На гонор. На мой скверный характер.
Забить и наслаждаться жизнью с любимым мужчиной.
Я же ненавидела его и всё равно любила.
Вот так.
Любила, потому что с ним единственным испытывала реальную страсть. Потому что его одного хотела. Потому что он один знал меня, знал, что мне нужно, как мне нужно и делал это шикарно.
Я тосковала по сексу со Стасом.
Однажды он даже предложил мне просто потрахаться.
– Маш, без обязательств. Просто выпустим пар. Просто… представим, что мы… я не знаю, в свинг-клубе, случайно встретились, выпили и занялись сексом.
– Какой у тебя интересный опыт появился, Тихонов.
– Маш, ну, правда. Я же вижу, что ты голодная…
– Что ты видишь? Какая я?
– Маш, у тебя же никого нет, я знаю.
– У тебя не верная информация. Всё у меня есть. И даже если бы не было, Тихонов, ты последний мужик, с которым я стала бы трахаться.
– Неужели? Прям последний? Забыла, как орала подо мной, стонала, что у меня самый лучший член?
Вот же гондон какой! Хотелось врезать по яйцам хорошенько, чтобы самый лучший член был бы уже не таким лучшим!
– С тех пор я провела несколько исследований, и могу вам сказать, Станислав Игоревич, да, член у вас хороший, но не самый-самый. Так что…
– Да не трынди ты, Маша… Исследования… - он схватил меня, притянул к себе. А разговаривали мы у нашего с девчонками подъезда, мы остались в своей квартире. Я оглянулась, опасаясь, что кто-то увидит. – Нет у тебя никого, и не было. Адвокатишка твой только яйца подкатывает, но ты его динамишь.
– Боже, Тихонов, какая незамутненность! Если рядом со мной нет толпы мужиков, это не значит, что я ни с кем не трахаюсь!
Вырвалась, пихнула его, пощечину залепила и сбежала.
Сбежала, дав себе слово обязательно заняться сексом с другим, да хоть с первым встречным. Занялась. С Артуром. Ну, такое себе. Ладно, решила, что раз в месяц можно побаловать мужика. Нет, раз в два месяца. Или одного раза вообще достаточно?
Чёрт, почему я сейчас об этом думаю?
– Машка… ты… к каким врачам ты обращалась? В какой клинике была? Ты помнишь, что у меня есть знакомства, связи? Я могу… если надо, поедем в Израиль, в Германию. Куда скажешь?