Чтение онлайн

Не пятница же, а понедельник. День тяжелый и щедрый на шокирующие открытия. С утра был, по крайней мере.

В мыслях не замечаю, как парень пропадает с поля зрения, и я остаюсь совершенно одна. Вдруг свет в баре полностью гаснет. Даже мини софиты над стойкой, и те исчезают. Полминуты, не дольше – но этого достаточно, чтобы обострились другие чувства. Обоняние, осязание...

И в этой кромешной тьме я улавливаю сначала запах – амбра, кофе а следом легкий древесный шлейф.

Затем – прикосновение.

Уверенное, но чувственное – объятие сзади. Почти как тогда, в трубе, где он сверху, а я под ним...

Я не вижу его лица, но мне и не надо видеть.

Я знаю.

Он касается плеч. Проводит ладонью по голой спине, нежно обхватывает за талию и поворачивает лицом к себе. Легко, паряще – вместе крутящимся барным стулом. Тот и раньше был таким?

Крутящимся?

Забирает у меня из рук бокал и, приблизившись вплотную, ставит на стойку. Не спешит отстраняться – касается щекой моих скул. Его дыхание ложится на нежную кожу шеи. Горячее, частое. Он будто зверь на охоте. Я – его добыча. Но мне не страшно. Я в предвкушении.

Я чувствую желание.

Я хочу этого так же, как и он.

– Поцелуй меня, – дышу ему в губы.

Не успеваю договорить.

Рывок – и я впечатываюсь в него грудью.

Обманчиво мягко он касается моих чуть приоткрытых губ, чтобы в следующее мгновение они оказались в полной его власти. Жгуче, терпко, сладко.

И я снова парю.

Точнее, падаю.

С гулким стуком сваливаюсь на пол.

Вскакиваю – вокруг всё так же черно.

– Артём? – шепчу с дрожью в голосе. Ни следа от былой решимости.

Тишина в ответ оглушает. Подаюсь вперед – и сталкиваюсь с чем-то низким и непробиваемо твердым.

Это, что, моя кровать?

Память тут же кадрами воспроизводит всё, что было после встречи с девочками. Всё банально и предсказуемо: забираю детей, еду с ними домой. Обычный вечер – и затем сон.

Сон...

Боже, приснится же такое!

Главное, как будто наяву. Могу поклясться, я до сих пор будто чувствую его запах в... Моей комнате. Да, глаза уже привыкли к темноте, и я совершенно точно не в баре, а у себя в спальне.

На часах половина третьего ночи.

Иду на кухню, чтобы выпить воды и усмирить бешено колотящееся сердце.

Возвращаюсь в постель – и до утра не могу заснуть. А следовало бы. На завтра назначен визит в налоговую. А еще надо мебель встретить и вывеску. И с детьми в кино собирались...

А я не могу перестать думать о том, что мне снилось. Меня одолевает буря эмоций. Страх, желание, волнение, ужас... Мне ужасно страшно снова и снова признаваться самой себе в том, что чувствую. Не то, чтобы я собиралась после развода ставить на себе крест и больше не вступать ни с кем в отношения. Нет. Я просто... Совершенно об этом не думала. Ни разу. Ни на одно мгновение не думала, о том, какой будет моя личная жизнь после окончания всех бракоразводных формальностей. И уж тем более не думала, что это может произойти так скоро, ведь я еще даже не разведена официально!

А что, собственно, «это» произошло?

В какой момент?

Как вообще это могло произойти?

Как можно назвать то, что зарождается в моей душе?

Господи, оно уже в душе? Или пока только в воображении?

Дичь какая!

Я ведь взрослая, серьезная женщина, а веду себя сейчас, как растерянный подросток в пубертате.

Смешно же!

Смешно же?

А ведь по сути, у меня абсолютно никакого опыта в отношениях с мужчинами, кроме мужа и не было. Ни с кем, кроме него, не встречалась. Ни с кем до него не целовалась и уже тем более, ни с кем...

А поцелуй во сне считается за новый опыт?

Интересно, в действительности у него такие же мягкие губы?..

Перед самым будильником удается ненадолго отключиться. Мне ничего не снится, настолько я устала отбиваться от вопросов, на которые не могла найти адекватных ответов.

И, конечно же, благополучно пропускаю звонок этого самого будильника. И снова пробуждаюсь от телефонного звонка.

******************************

от автора: какие предположения? Кто снова её разбудил? Жду ваши мысли в комментариях. А в следующей главе от Ксюши проверим, кто из вас угадал)) А следующие две проды - от Карена.

А я ведь не сразу догадался, что там, в трубе вместе с Ксюшей был этот барный гондон. И выглядел в этом черном, натянутом по уши, трико тоже как... Гондон!

Трогал мою жену... Мою, бл*ть, жену! За талию трогал, тёрся об неё своими причиндалами на глазах у наших детей!

Кто так делает вообще? Какая мать на такое соглашается? Как она могла так с ними?! Как она могла так со мной...

«Имей совесть, остановись, чтобы дети тебя не видели в таком виде».

А в каком, собственно, виде? Рогатого мужа?

Око за око захотела мне устроить?

Да, была ошибка. «Измена», как моей жене нравится повторять. Была, черт бы её подрал, эту Риту. Но ведь я миллиард раз сказал, что для меня она – пустое место. И все эти миллиарды раз прошли мимо красивых ушек моей жены!

А как она меня обманула, чертовка. Делала вид, что еще дуется, а сама пути к отступлению готовила. И на развод хитрожопо подала – не успел подстраховаться, с нужными людьми поговорить, чтобы не принимали от неё ничего.

А всё для чего? Чтобы со своим пивным Казановой в открытую везде ходить?

Как там в народе говорят? Когда люди расстаются, не пытайтесь понять, кто виноват. Просто посмотрите, кто прыгнет в новые отношения, а кто начнёт бегать по утрам... Я, конечно, не бегаю, но и прыгать никуда не собирался. В отличие от моей благоневерной.

И не испугалась ведь детей потерять, хотя я был уверен, что после того, как я открою перед ней в суде эту перспективу, она прекратит наконец играть обиженку и вернется домой. Я же зол был накануне, поэтому пошел на этот шаг. Плевать я хотел и на дом, и на деньги, да и детей бы никогда без матери не оставил, не забрал бы – я вернуть её хотел, если не по-хорошему, то хотя бы так, вынужденно. Я она вдруг повелась. Неужели совсем меня не знала? Не поняла, почему?

Переехала.

И как я об этом узнаю? От матери! Правильно, кто я вообще такой, чтобы мне рассказывать?! Примчался по первому зову сына в эту чертову Летягу, готов был даже прощения попросить у Ксюши за тот наезд в суде.

– Карен Георгиевич, ты меня вообще слушал? – пыхтит сидящий напротив Логинов, у которого через неделю срок на примирение истекает. Формальность, конечно, но раз по закону надо, кто мы такие, чтобы спорить?

– Петр Михалыч, обижаешь, – произношу скорее на автомате, не желая отвлекаться от самого главного – мыслей о жене. Ведь я знаю наперед всё, что скажет владелец «ЛОГ-групп», уже пятый месяц его дело веду.