Чтение онлайн

Вслушиваюсь – теперь оно спокойное, ровное, рядом. Дыханье, невидимой нитью связавшее наши сердца.

Есть в этом утре что-то волшебное – тихое, простое и бесконечно дорогое.

И за что мне такое счастье?

Поворачиваю голову. Ксюша прижалась ко мне всем телом. Светлые волосы растрепались по подушке, одна прядь упала на лицо. Аккуратно убираю ее пальцами, боюсь разбудить. Когда я влюбился в неё? Когда успел так полюбить? Готов поверить в предназначение, потому что чувствую – её я ждал всю жизнь.

Незаметный бармен, я слышал в своей жизни много историй от тех, кто коротал свое время за стойкой моего бара. Но только от её слез мне было больно так, словно я проживал это вместе с ней. Только её хотелось защитить от всех, кто обидел, вопреки здравому смыслу – мы же чужие, посторонние... Вспоминаю, как спешил обратно утром ровно год назад, тридцать первого декабря сюда, после того, как отвез сыну новогодний подарок. Чтобы успеть увидеть её еще раз. Как сдерживался, чтобы не сорваться к ней в ту же ночь, сходя с ума от мыслей, что он может причинить ей вред...

Моя...

Слишком долго я её ждал. Слишком долго она ко мне шла.

Ксюша шевелится, её пальцы слегка сжимают мое плечо, будто даже во сне не хотят отпускать. Она глубоко вздыхает и открывает глаза. Секунду лежит неподвижно, затем приподнимается на локтях и смотрит на меня сонно. Её губы растягиваются в такой тёплой, счастливой улыбке, что у меня останавливается сердце.

– Доброе утро, – шепчет она хрипловатым от сна голосом. – Ты давно проснулся?

Давно. И в душе был, и к особенному завтраку всё подготовил, а потом вернулся в постель, но ей я об этом не скажу.

– Доброе, – провожу рукой по её волосам, сгоняя с них остатки сна.

Она тянется, как котёнок, и прижимается ко мне ещё сильнее.

– Я могла бы просыпаться так всегда, — мурлычет моя женщина. Губы чуть разомкнуты, ресницы отбрасывают легкие тени на щеках.

– Значит, так и будет.

– Наивный, – ухмыляется. Отстраняется, откидывая простыню, которой была накрыта. Замечаю в её взгляде какую-то растерянность. – Дети сегодня возвращаются. Наша неделя наедине подошла к концу.

Не думал, что наши дети так подружатся после того, что они устроили полгода назад на даче. Ошибся. И впервые в жизни рад этому.

Несколько месяцев они узнавали друг друга поближе, а потом с восторгом согласились провести вместе с родителями Ксюши отпуск. Разрешил. Волновался ровно до первого видеозвонка. Но увидев довольные лица детей и взрослых, отпустил ситуацию.

А Ксюшу не хочу отпускать. Ни сейчас, когда она ступает босыми ступнями на пол, ни потом.

Никогда.

Мне нравится, что она меня не стесняется.

Любуюсь идеальной картиной: обнаженная, красивая, уверенная в себе, моя женщина поднимается с кровати, ходит по моему еще недавно холостяцкому логову.

Моя женщина.

Машинально бросаю взгляд на джинсы, в кармане которых уже второй день ношу коробочку с кольцом.

Ксюша в этот раз не делает зарядку – накидывает на себя белый шелковый халат, подходит к сумочке, что-то из неё достает и – в ванную, где теперь вместо одной – две зубные щетки, два полотенца и разнообразье косметических средств, заполнивших несколько полочек. Пользуясь моментом, спешно натягиваю домашние шорты, прячу коробочку с кольцом в кулак и бреду к зоне готовки, как по привычке называю кухню. Сервирую на подносе особенный завтрак.

Жду.

Шум воды давно стих, но Ксюша почему-то долго не выходит. Наконец появляется в дверях. Обернутая в полотенце, волосы мокрые после душа. В глазах та же тревожность. Что-то не так.

– Ты растеряна, – говорю осторожно.

Она пожимает плечами, робко улыбается:

– Наверное. Но всё хорошо.

Произносит это так, будто сама себе не верит и пытается себя в этом убедить. Голос у нее странный – будто она боится договорить. Я подхожу к ней, касаюсь пальцами ее подбородка, заставляя посмотреть на меня.

– Ксюш?

Она улыбается, обвивает руки вокруг моего торса и прижимается к плечу.

– Ты будешь смеяться, Тём. Но я почему-то подумала, что...

Замолкает.

– Что?

– Что беременна. У меня была задержка неделю...

Не смеюсь. Улыбаюсь. Подумала она.

– А мне об этом не хотела сказать?

Качает головой.

– Хотела сначала убедиться.

– Убедилась?

– Мхм... Не беременна. – Она отстраняется, прижимает ладони к животу. – Но в какой-то момент успела поверить, что там уже кто-то есть. Наш, – поднимает глаза, – ребенок.

– И что ты чувствуешь?

– Что чувствую, не знаю. Я думала, когда увижу на тесте одну полоску, то почувствую облегчение, а сейчас мне как будто немного грустно, потому что за эти дни я, сама того не понимая, свыклась с мыслью о нашем ребенке... И о том, что это было бы... Знаешь, забудь! Быстро это всё. Мы даже не живём вместе!

Она произносит это так, будто сама удивлена собственным словам. Глаза расширены, в них мечется что-то между страхом и надеждой. Мне нравится, что она со мной откровенна. Не боится говорить того, что чувствует на самом деле, хотя я это и так понимаю, даже без слов. Откуда знаю? Просто знаю, и всё.

Я не отвечаю сразу. Повторяю в уме её слова: «Мы даже не живем вместе».

Но ведь это же формальность, правда? Последние месяцы мы, хоть и урывками, но и так практически жили вместе – в этом крошечном пространстве, где её вещи постепенно вытеснили мои, где её смех стал привычнее тишины, а её запах – частью воздуха, которым дышу. Где я научился различать оттенки её настроения по тому, как она хмурит брови, закусывая губу, или как вздыхает, листая ленту в телефоне.

И это то, что я сам хочу. К чему готов.

– А что мешает? – наконец спрашиваю.

Ксюша моргает.

– Мешает?

– Жить вместе. Официально.

Она замирает. Потом медленно опускает руки, и полотенце чуть сползает с её груди. Она придерживает рукой махровую ткань, чтобы оно не упало на пол. А по мне – пусть падает.

– Ты серьёзно?

– Серьезнее некуда. Отпускаю её, иду к кухне. Всё немного иначе, чем я планировал, но... Кто говорил, что всё должно быть по плану?

Беру коробочку с подноса на стойке. Фирменную, бирюзовую, немножко потрёпанную оттого, что я слишком часто за эти два дня перекладывал её с места на место, выбирая подходящее мгновение.