Чтение онлайн

Моя кухня будто осиротела.

Провожу пальцами по слою пыли на обеденном столе, оставляя за собой четкие следы. Здесь мы завтракали, спорили о пустяках, смеялись до слез...

Холодильник гудит в углу, словно пытаясь заполнить тишину своим монотонным жужжанием. Я не решаюсь его открыть – за полтора месяца продукты, скорее всего, превратились в нечто невообразимое. Лучше оставить это клинингу.

На полке у раковины все еще стоит моя кружка с вязаным узором. Беру в руки, ощутив холод фарфора в ладонях. Замечаю на глазури потертости и царапины... Пора выбросить.

Но не выбрасываю – ставлю обратно.

Прохожу через гостиную, где когда-то валялись детские игрушки. Диван, на котором мы смотрели фильмы по выходным, тоже кажется чужим, будто его никогда не касались смех, объятия, споры из-за того, что включить по телевизору...

Поднимаюсь наверх.

Дверь в детскую приоткрыта. Толкаю её плечом, не решаясь сразу войти полностью.

Игрушки. Книжки. Заправленная постель.

На столе Геры самодельная фоторамка, которую он с сестрой мастерил для мамы и папы на Новый год...

Глубоко вдыхаю, закрываю глаза и пытаюсь на миг представить, будто ничего не изменилось. Будто вот-вот раздастся звук ключа в двери, знакомые шаги в прихожей, голос: "Я дома!" И дети выбегут из своей комнаты и кинутся на шею отцу...

Но тишина остается нерушимой. И воображение больше ничего не рисует.

Всё прошло.

Только почему-то в горле ком. На душе легкая тоска.

И это тоже пройдёт.

Прохожу, складываю в сумку всё, за чем приходила. Разворачиваюсь и спускаюсь вниз.

Удовлетворенно отмечаю, что, несмотря ни на что, воспоминания больше не рвут меня на части, не причиняют боль.

Даже если документы твердят об обратном, это больше не мой дом. Детей – да. Пусть так и будет дальше.

Выхожу, закрываю дверь на замок, убираю ключи в сумку. Разворачиваюсь и лицом к лицу сталкиваюсь со свекровью.

«Бывшей!» – мысленно поправляю себя и улыбаюсь, понимая, что могу сколько угодно лет быть в разводе с её сыном, но для меня она так и останется свекровью. Она стоит передо мной в домашнем халате, одной рукой крепко сжимает телефон, в другой – кухонный топор для разделки мяса.

– Ксюша джан, это ты, слава Богу! – взволнованно вскидывает руками. И тут же, заметив комичность момента, убирает топор за спину. – Я уже о чем только не подумала!

– Зашла за детскими вещами, – киваю на сумку, которую держу в левой руке.

– А что за машина за воротами? Ты снова поменяла, ай бала?
– обиженно качает головой свекровь, следуя за мной. – Предупредила бы хоть, я подумала – воры пробрались. Как заметила, чуть с ума не сошла!

– И прибежала с топором прогнать? – подходим к калитке. Легкий ветер щекочет плечи. – А если бы на самом деле воры?

– Даже не подумала об этом, веришь? Так что это за машина? Мне показалось, или кто-то за рулем сидел?

– Не показалось... – испытываю странную палитру чувств – смущение, волнение, тревогу – как сказать матери бывшего мужа о другом мужчине? – Мы приехали вместе.

Она резко выдыхает, выпуская из рук топор. Поджимает губы, щурится. Телефон в её руке начинает звонить, но она не реагирует. Молчит, каменным изваянием застыв на дорожке, на глаза наворачиваются слезы. А я стою у калитки и не могу решиться открыть её.

– Если это то, о чем я подумала, – произносит она наконец тяжелым, надтреснутым голосом, – то я очень надеюсь, что ты сделала правильный выбор...

Я вижу, как сложно ей даются слова. Возможно, глубоко в душе, она всё ещё надеялась, что мы с Кареном когда-нибудь воссоединимся. А сейчас, в этот самый момент её надежда окончательно рухнула.

– Будь счастлива, дочка.

Рассеянно улыбается. Смотрит на экран телефона. Разворачивается, цепляя полами халата сумку в моей руке, и выходит, оставляя в воздухе запах духов, который много лет назад мы с ней вместе выбирали. Её любимых.

Шагаю следом. Закрываю ворота.

Свекровь медленно, грузно движется к своему дому.

Кладу сумку на заднее сидение.

– Нора джан, как всё прошло? – доносится до меня её голос до того, как я сажусь вперед. – Приняли на работу?

Облегченно выдыхаю.

– Всё закончила? – щурится любимый.
– Поехали?

Киваю.

Поехали.

************

от автора: Дорогие мои! История подходит к завершению, а книга отправляется на редактирование, поэтому она будет периодически подниматься в ваших библиотеках. Впереди нас ждет финал.

Три месяца спустя.

Смотрю на свое отражение в огромном зеркале на стене ЗАГСА. Безупречный макияж, безупречная прическа, самое дорогое платье, которое у меня когда-либо было и... Уродливый живот. Огромный, несуразный.

Ненавижу.

Но для всех я – счастливая невеста, носящая под сердцем плод любви.

А еще для всех присутствующих я – сирота. Маму я не буду брать в новую жизнь. И любовь тоже там оставлю. Никогда больше не буду любить. Никогда и никого. От любви одни проблемы. Ничего из прошлого с собой не возьму, кроме этого уродца в моем теле.

Злюсь, что приходится торчать тут, перед входом в зал бракосочетания только потому, что мой будущий муж страдает гиперпунктуальностью. Приехали на час раньше назначенного времени. Ждем своей очереди. В которой я снова не первая.

Макс носится рядом, такой же огромный, круглый, несуразный. Как нелепое дополнение к этому и без того нелепому спектаклю. Его родня, его друзья – все выглядят в моих глазах карикатурами. И всё происходящее – карикатура. И вся моя гребаная жизнь тоже.

КА-РИ-КА-ТУ-РА!

Кто-то подходит ко мне, прижимается щекой – отвечаю тем же, растягивая губы в широкой улыбке. А в голове крутится только это слово.

Как в детской игре, начинаю вертеть в ней буквы. Хочу сложить из них СЧАСТЬЕ, а выходит только

КАР, РИТА и КАРА.

Кара...

Дура...

И это меня вдруг так смешит, что я не сдерживаюсь, и начинаю громко хохотать. Этот звук раскатом проносится по залу ожидания. Все оборачиваются. Макс непонимающе таращится на меня. О, черт! Неужели мне теперь до конца жизни смотреть на это лицо?! Что-то во мне будто щелкает. Тут же замолкаю. Пожимаю виновато плечами – мне всё простят. Я молода, красива и беременна.