Чтение онлайн

— Эээж, женщина, вы тут мне…

— Скорую, — тихо выдохнула я, истрачивая последний воздух из легких, но полицейский в этот момент только отшатнулся.

— Знаете, что вы мне здесь…

— Скорую, — произнесла я ниже и поняла, что от боли, которая распространялась по груди, спускалась вниз, била в живот, у меня по спине выступил пот, а руки стали ледяными настолько, что я даже не могла выковырять из кармана брюк домашних телефон.

— Так, это однозначно все плохо пахнет, — заметил полицейский, делая шаг назад. — Немедленно, сейчас же прекратите!

— Скорую,— хрипло выдохнул я понимая, что времени у меня почти не было.

Оно было настолько на исходе, что у меня перед глазами начали лопаться разноцветные шары.

В этот момент мужик, то ли чего-то напугавшись, то ли чего-то смекнув, резко дёрнулся назад.

— Я это просто так не оставлю,— выдохнул он, хотя я не понимала, что он это так не оставит.

— Помогите, — произнесла я одними губами я почувствовала, как вдоль позвоночника проходит огненная искра, которая бьёт в копчик и заставляет меня опуститься на пол.

Слюни во рту стали вязкими, противными, такими, что я их даже проглотить не могла.

Пульсация внизу сменилась острой режущей болью, как будто бы вот-вот начнутся месячные, как будто бы вот-вот прямо через пару часов.

Я сдавила до чёрных блёсток перед глазами веки, начала считать через себя три, два, один, чтобы хоть как-то прийти в норму, но ничего не выходило, вместо этого паника все сильнее и сильнее нагнеталась где-то внутри.

Сердце бешено колотилось, периодически нарушая заданный ритм, от этого по рёбрам расходился жар, словно бы мне в грудь попала шрапнель, которая рассыпалась на мелкие кусочки и попадала в каждый орган.

Я не могла сосредоточиться, я не могла уловить глазами какого-то бокового движения.

Это сердечный приступ?

Это сердечный приступ, который повлёк за собой начало выкидыша.

Я ощутила, что по щекам потекли горячие слезы.

Не доносила я с ним, не доносила своего ребёнка из-за его девки, не доносила...

Одеревеневшими пальцами я вывернула карман наружу, телефон брякнул по полу. Расфокусированным зрением глядя в экран, я постаралась набрать сто двенадцать экстренный вызов, который срабатывает даже с заблокированного экрана.

— Девушка, девушка…

Где-то позади звучал голос полицейского, но я не реагировала, мне надо было вызвать скорую.

Это сердечный приступ, а я вдруг ощутила, что колючая боль стала смещаться в правую руку, сначала перегрызая мне плечо, а потом, опускаясь ниже на локоть.

Слезы уже не текли, они лились градом.

— Помогите, — тихо выдохнула я, стараясь ещё держаться на одной руке, на левой. — Помогите,— произнесла я в трубку, и в этот момент диспетчер бодро уточнила:

— Что у вас случилось, где вы находитесь?

Заплетающимся языком я с трудом назвала адрес, подозрение на сердечный приступ.

Я поняла, что у меня немели кончики пальцев. А потом звук стал пропадать. То что звонок прервали, я поняла, что вызов, скорее всего, приняли.

Я стала набирать Розу, тыкала по иконкам, не видя, куда попадает палец.

Хоть бы ответила, хоть бы приняла звонок…

Ребёнок, никому не нужный маленький ребёнок так и не сможет появиться на свет, маленькая жизнь оборвётся, так и не начавшись.

— Роза, Роза. — Хрипло произнесла я, уже лёжа на полу, не понимала, куда делся полицейский

Он же должен был остаться, он же должен был хоть как-то помочь.

— Роза…

Но вместо голоса дочери я услышала другой.

— Зоинька, здравствуй, — произнесла, растягивая слога его девка.

С запозданием, слишком медленно я поняла, что, пока тыкала по экрану, скорее всего, набрала номер Виктора.

— Виктор сейчас не может ответить, он очень занят.

Я завалилась на спину, ощутила, как в правую лопатку ударила огненным током.

Закусила до крови губы.

А слезы на глазах стояли.

Наверное, в них было отражение того нерождённого мной малыша.

Я ещё какое-то время лежала и рассматривала белый потолок, а по углам небольшие звёздочки ночного освещения.

Грудь сдавливало, стреляло в лопатку, стреляло в руку, стреляло куда-то вниз по грудной клетке через желудок, но самая страшная боль скапливалась внизу живота. Там словно бы клубок змей был, и вместо того, чтобы она собиралась с каждой пройдённой минутой утихать, становилось только больнее.

Я почувствовала, как над верхней губой выступили капельки пота.

Я даже слово вымолвить не могла, поэтому слушала пустые короткие гудки, раздающиеся от трубки телефонной.

Нет, нет, не могло же все так закончиться.

Да это же слишком глупо, я ведь только сегодня сдала эти чёртовы анализы. Не может же быть такого, что я не узнаю, чем все дело закончилось, это ведь неправильно.

Я шмыгнула носом.

Сглотнула вязкую слюну, которая комком прошлась у меня по горлу.

В голове все мутнело, с каждой пройдённой минутой становилось все тяжелее распознавать реальность.

Почему-то перед глазами стояла картинка того, как Роза в махоньком бальном платье, по-моему, ей было шесть, танцевала тогда посреди зала, и мы снимали квартиру, и были везде ужасные советские ковры, которые меня раздражали, потому что их вычистить было невозможно: Роза то чай проливала, то пластилином их заляпывала. И вот тогда был утренник. Я как сейчас помнила, что это был утренник новогодний, белое платье и юбка такая, у которой по кромке был пущен оверлок, который заставлял края приподниматься и загибаться в форме волны. Роза поворачивалась, кружилась, танцевала, а Виктор снимал её на камеру.

В груди давило от того, что у меня были эти воспоминания, но пережить повторно чувство, когда встаёшь рано утром, поднимаешь дочку, заплетаешь косы, либо делаешь высокие банты, ещё гель, Маленькая фея, вроде бы, с блёстками, им заглаживаешь петухи, чтобы причёска блестела, я не могла больше.

Страшное осознание накатывало с каждым спазмом, который рождался внизу живота.

Мне ничего подобного пережить больше не удастся, мне останется только хранить эти воспоминания в своём ларце памяти, потому что ничего другого не будет.