Чтение онлайн

— Мамочка родная, любимая, мамочка моя, господи, слава богу, вы пришли, — всхлипнула Роза, и я, почти отключившись, какой-то частью себя ощущала, что меня коснулись чужие руки.

— Что с ней? — голос холодный, резкий, лишённый эмоций.

— Я не знаю. Я пришла. Она… Она в таком состоянии. Я не знаю. Нам сказали, что по кардиологии что-то, мне кажется это приступ. Помогите, пожалуйста, помогите, — всхлипывала Роза, а до меня доходило, что приехала скорая и с дочерью разговаривал фельдшер. — Я вас молю, пожалуйста, помогите, — ещё раз, зачем-то повторила дочь, видимо, стараясь достучаться до врача.

А мне оставалось только прислушиваться и заглядывать внутрь себя, там, где должно быть большое яркое солнце, сейчас у меня был увядающий росток, слабый, хилый, с тонкими ниточками корнями молочного цвета.

Сейчас этот росток погибал от нехватки жизни.

Сознание забилось в истерике, мне кажется, внутри я кричала так, что сорвала давно голос, но только это никак не изменило ситуацию.

— Помогите ей, пожалуйста.

— Девушка, успокойтесь, успокойтесь.

Я ощутила как до моего запястья дотронулись жёсткие пальцы.

— Она беременна. Мама беременна, — тихо прошептала Роза, давясь паникой.

— Черт. — Выдохнул фельдшер, и я поняла, что дело плохо.

Дело на самом деле хуже некуда. И чтобы хоть как-то абстрагироваться от ситуации, я почему-то вспомнила молитву, которую читала бабушка.

Царица небесная, матушка заступница, береги моих детей, дай им здоровья, дай им сил. Царица небесная матушка, заступница. Сбереги моего предателя мужа, чтобы у него нашлись силы не оставить нашего ребёнка. Царица небесная, матушка заступница найди силы, чтобы сохранить маленькую, едва зародившуюся жизнь. Царица небесная…

— Что ты звонишь? Что ты звонишь? — Кричала где-то рядом Роза. — Нет, маме плохо, маме плохо, у неё что-то с сердцем.

С кем она говорила?

Это Виктор?

Зачем он звонил? Узнать что мне нужно было или девка его что-то наплела?

Сознание заметалось внутри. Я изо всех сил постаралась дернуться с сторону, но проклятое тело предавало.

Заскрипели зубы.

Не надо сейчас звонить и строить из себя доброго самаритянина. Наверно по голове свою пассию погладил, что она так вывернула ситуацию и написала на меня заяву, типа я к нему прибегу, буду молить все решить…

Кровь забурлила в венах.

Хотелось соскочить, вырвать мобильник и как высказать все Виктору. Но я…

— Нет, нет, да если ты ничего не понимаешь, — всхлипывала Роза, — лучше не звони. Даже нет, ты не понимаешь ничего. Ей плохо с сердцем плохо. Пап, папа, папа, она беременна, пап!

Виктор

Это был какой-то цирк.

Мне всегда казалось, что у меня безумно уравновешенная семья, красавица, умница, дочь, замечательная супруга, но сейчас в них, словно бес вселился.

Я не понимал, как в двух маленьких женщинах умудряется родиться столько злобы и агрессии, я не хотел ничего менять. И вся эта ситуация меня безумно раздражала, но вместе с тем мне почему-то именно сейчас стало казаться, как будто бы я очень важен в своей семье.

Я не понимал, с чем это связано, но если раньше все упиралось в то, что я глава семьи, то сейчас, потеряв этот статус, я стал осознавать нечто другое, что помимо того что я добытчик, я хозяин в доме, я ещё, оказывается, в один момент вдруг стал предателем со всех сторон.

Нет, я не ныл. Я понимал, что это закономерно.

Я просто не понимал фатального желания моих женщин разрушить все до основания.

Какой они реакции от меня хотели, чтобы я, наплевав на всякое мужество, ползал у обоих в ногах и рассказывал о том, что никого лучше у меня в жизни никогда не было. Да, я не считаю, что поход налево это прям какой-то доблестный и гениальный поступок. Нет, это, скорее всего, продиктовано какой-то неудовлетворённостью. Причём я не понимал, в чем я был неудовлетворён. Для меня это до сих пор оставалось загадкой. Мне казалось, что какие-то поступки я совершал чисто на автоматизме: прошло пару лет, надо поменять машину. Прошло пару месяцев, надо поменять костюмы. Прошло пять лет, значит, мы берём новую недвижку. И что-то, видимо, произошло, что истекло какое-то время и появилась любовница.

Я не гордился этим, но вместе с тем и расшибать лоб об пол я тоже не собирался.

Не надо, это было слишком, я был готов по любым фронтам признать свою вину, я был готов на то, что наша жизнь все равно потерпит изменения, но я не готов был расставаться со своей семьёй, и дело было не в том, что мне нужна была кухарка, уборщица и так далее, я это все прекрасно могу нанять, оплатить и вообще не париться на этот счёт. Да, господи, даже секс возможно оплатить в этом мире. Но мне нужна семья моя, мои девочки вредные, капризные, избалованные, и каждый раз, когда я набирал номер телефона жены либо дочери, меня скручивало лютой болью, которая заставляла каждую клеточку организма орать о том, что все плохо, шеф, все пропало.

Я не понимал, откуда появлялось это безумное чувство, что все пропало, но с каждым прожитым днём оно крепло, и теперь, во время звонка, я уже думал не о том, чтобы продавить какую-то ситуацию, а я молился лишь о том, чтобы мне вообще ответили, и Роза говорила со мной сквозь зубы. Вот это вот вообще унижало больше всего.

— Нет, пап, все хорошо, —сказала она через пару дней после того, как я с Зоей съездил в больницу.

Меня реально очень сильно травмировало непонимание кто беременный.

Я жопой чуял, кто-то беременный.

Но если честно, я так задрался за столько лет питать беспочвенные надежды на то, что у нас с Зоей получится родить ещё одного ребёнка, что просто гнал от себя эту мысль.

Да, я действительно ворчал, бурчал, но мне было бы намного проще принять тот факт, что беременна Роза, это было бы намного комфортнее, потому что в отношении Зои…

Да, черт возьми, кого я обманываю!

Да, я хотел ребёнка, но не той ценой, которую платила за это Зоя.

Не ее состоянием какой-то угнетённости, тонкой пергаментной кожи, отсутствие блеска в глазах.

Есть ситуации, когда цель оправдывает средства, здесь этой ситуации не было, ребёнок не оправдывал, что было заложено в процесс его рождения, и сейчас меня бросало то в жар, то в холод при мыслях о том, что я все правильно подумал, я все правильно посчитал и беременна все-таки Зоя.

— Ты можешь мне сказать, что у вас происходит? — Тихо спросил я у Розы, но она только разворчалась мне в трубку.