Чтение онлайн

Я её не ненавидел, я её любил.

До боли, до содранных в кровь кулаков, когда после развода я уехал из нашей квартиры, оказался в тёмных апартаментах, где до этого жил. Мне показалось, что все пропитано сыростью, было жутко, как в склепе, и в бессилии в каком-то, лупил по стенам кулаками, разбивал их. А боль внутри не успокаивалась, и от этого я ненавидел себя все сильнее. И даже когда Роза вернулась из отпуска и приехала ко мне, я не мог ничего сказать, а она просто стояла, смотрела на меня, у неё из глаз текли слезы, прямо по щекам, капали на тёмную куртку. А я стоял и не мог ничего сказать.

Что я должен был сказать? Прости, что не удалось сохранить семью, прости, что я вас предал, для чего мои слова прощения? Они никогда меня не простят и будут правы. Такие, как я, не заслуживают прощения. Одно дело, если бы моя измена была действием импульсивным, эмоциональным, продиктованным какой-то похотью.

Одно дело, если бы моя измена была продиктована привязанностью к другому человеку, не к жене. Но нет, нет, нет, не было ничего такого. Мне казалось, что это все от вседозволенности, от того, что мне возможности позволяют иметь любовницу. Но никак не из каких-либо привязок. И поэтому в феврале я был готов лезть от этой давящей внутри боли на стену. Мне кажется, я оживал только в те моменты, когда Зоя все-таки снисходила и отвечала на мои телефонные звонки, а звонил я постоянно. Натыкался на тишину на том конце провода и от этого сходил с ума. Мне казалось, что безумие поселилось рядом со мной в этих апартаментах, блуждало по темным комнатам, задевало шторы, приоткрывало двери своим дыханием.

Безумие стало для меня самым надёжным и верным другом. Настолько, что иногда я не понимал, где реальность, а где сон…

Сон, в котором я по прежнему был со своей семьёй, обнимал Зою со спины, клал ладони ей на живот, как я это делал в молодости, когда она ходила, беременная Розой. А ещё была такая глупая ситуация, что из-за живота Зоя очень сильно страдала болями в пояснице, и когда я её так обнимал со спины, то приподнимал живот, и она прям заходилась в каком-то наслаждении, потому что давление с поясницы уходило.

Какой же я дурак.

Я все продолбал в этой жизни, все променял непонятно на что.

И да, в конце февраля я все-таки довёл начатое дело до конца.

Ольга легла в больницу на обследование. Я с ней не виделся, делал все через безопасника и, наверное, поэтому из-за того, что я ощущала приближение конца, меня так люто накрывало каким-то сумасшествием, но все это было лишь прелюдией к настоящему аду.

Ведь земля подо мной разверзлась именно в тот момент, когда мне безопасник позвонил и хрипло выдохнул:

— Все результаты готовы. Я скинул вам их на почту.

Когда я открывал файл, я уже чувствовал, что было что-то неладное, это как знать, что вот именно на этом поребрике обязательно спотыкнёшься.

Так и я знал, что спотыкнусь.

Когда развернулась таблица с заключениями, я тяжело задышал.

Ольга была беременна.

Тест днк показывал, что от меня.

Зоя

В середине июня мне стало невозможно тяжело ходить, я чувствовала себя уткой, переваливалась с одной ноги на другую и все так же мучалась болями в спине. Я из-за этого даже купила себе безумную длинную подушку в форме подковы, чтобы подпирать одной стороной спину, а с другой стороны, придерживать живот.

У меня безумно отекали ноги, настолько сильно, что меня и в конце июня хотели положить на сохранение, но потом все-таки пришли к выводу, что для меня это нормальное состояние, Наталья Сергеевна щебетала, словно птичка рассказывала, что у нас все обязательно будет хорошо, все будет нормально. Но я чувствуя сколько сил было потрачено на эту беременность, сколько слез было пролито, не верила. И дурацкое дежавю нагнетало меня, догоняло меня, когда я, тяжело опираясь о кухонный гарнитур руками, стояла, согнувшись, и старалась хоть как-то дышать через раз, чтобы боль в пояснице сошла на нет, не помогало, а в беременность Розой Виктор обнимал меня сзади, придерживал живот, и тогда я чуть не писалась от наслаждения. Сейчас этого ничего не было. И Роза, как бдительный старожил, постоянно находилась рядом, приезжала ко мне по несколько раз на дню, так, что я только качала головой и тихонько шептала Степе, чтобы он придерживал её, а в какой-то момент он, отчаявшись контролировать все это, просто задал мне вопрос:

— Зоя Марковна, может быть, мы к вам переедем?

Но я была против, я понимала, что в эту ситуацию втянут Стёпа. И не хотела, чтобы кто-то ещё оказывался задействованным в моей беременности.

— Нет, родной, не надо, я же не лежачая, не больная, все в порядке, — пряча улыбку, отвечала я. А сама, лёжа по ночам в квартире, почему-то до глупого больно стискивала зубы, стараясь услышать хоть какие-нибудь шаги в коридоре. И когда Виктор звонил, я демонстративно бодро ему отвечала, что все у нас хорошо, что все у нас нормально, ничего нам не нужно…

Нам действительно не было ничего нужно. Все, что мог, Виктор дал. Я не испытывала никакого дискомфорта, никакой нужды, но понимала, что рано или поздно это может прекратиться, потому что Виктор встретит женщину, влюбится в неё, и тогда ему будет абсолютно безразлична судьба бывшей жены. От этого паника поднималась, сковывала меня, и поэтому я старалась жить очень экономно. Я даже поменяла помещение у своей мастерской на более маленькое, чтобы аренду снизить, хоть самой мне удавалось работать через раз. Но у меня были две девочки, которые спокойно принимали заказы и выполняли их.

А ещё я очень много финансов старалась откладывать из того содержания, которое было положено мне по суду. Я открыла несколько сберегательных счетов для того, чтобы подстраховаться на всякий случай, потому что не знала, как будут дела обстоять дальше. И Роза, словно бы чувствуя моё вот это состояние, все чаще отказывалась от денег.

— Нет, не надо, не надо мне. Папа перевёл. — ворчала она, приезжая ко мне в гости. Я качала головой и в тайне от неё все равно откладывала какие-то деньги, именно связанные с ней, чтобы на всякий случай.

Мне кажется, у меня в душе поселился лютый страх, что может что-то случиться, а я буду к этому не готова.

И, наверное, все-таки это должно было случиться, что я буду не готова к родам.

Несколько десятков книг, прочитанных мной. Прошлые роды. Знание о том, что когда начинаются схватки, надо звонить в скорую.

Но у меня ничего этого не было этого в голове, когда в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое июля у меня потянуло живот. Я проснулась, нахмурилась, не понимая, что происходило, а когда встала с постели, ощутила, что у меня по ногам стала стекать жидкость.

Было уже слишком поздно для того, чтобы подготовиться нормально. Я почему-то, как в панике, как во сне стала метаться по квартире, складывать свои вещи, вытаскивать тревожную сумку, написала короткое сообщение Розе о том, что я поехала в больницу, и она с криками звонила мне, кричала, чтобы я сидела и носа не высовывала, но у меня в тот момент отключились мозги, я вдруг оказалась той молодой Зоей, которую повезли на первые роды и у которой были тяжёлые роды с разрывами, с кровотечением, с чокнутым акушером и дикий страх лёг полотном мне на плечи.