Чтение онлайн

— Понаблюдай за ней, потом можешь отзывать своих ребят, но за моей женой глядеть в оба, в два раза тщательнее…

Я не знал, что у этой безумной может быть на уме, но на всякий случай перестраховывался, но обжёгшись на молоке, я просто дул на воду. Но тем не менее поздно вечером, когда я вернулся домой, мне было настолько паскудно, что я стоял на коленях и молился только об одном…

— Царица небесная, матушка заступница, сохрани моего ребёнка. Не дай пострадать моей жене.

Я молился последний раз ещё в школе, когда бабуля заставляла перед сном просить боженьку, чтобы завтра все было хорошо и надо же, сейчас вспомнилось и почему-то так вышло, что я повторял одну и ту же фразу на протяжении долгих ночей до тех пор, пока в конце июля не раздался звонок дочери.

— Пап, началось, началось пап!

И вместо того чтобы принять взвешенное взрослое решение, если уж ушёл, то не мешаться под ногами, я сорвался, бросился, не глядя ни на что, поехал в больницу к Зое, потому что знал, что ей будет страшно, она боялась после первых родов рожать ещё раз. Она хорохорилась, рассказывала мне о том, что все было не так страшно, но я то знал, что ей было дико страшно, и это было другое чувство это был страх у меня, за её жизнь, за жизнь ребёнка, и меня трясло, пока я ехал до больницы, а когда приехал, залетел в палату с колотящимся сердцем, которое рвалось наружу, а у неё были схватки, она закусывала губы, её выгибало дугой, она старалась схватиться пальцами за ограждение кровати.

И плакала так горько, что у меня слов не было для того, чтобы поддержать её.

Я просто ринулся вперёд, перехватил её руки, она до боли, чуть ли не ломая кости, сдавила мне предплечье.

— Зой, Зой, я с тобой! Не будет, так как в прошлый раз, все сейчас будет хорошо. Я не оставлю тебя. Я не брошу тебя, Зоя. Девочка моя, родная моя. Все будет хорошо, Зоя…

Зоя

Я не помнила, как я рожала, все слилось в какую-то круговерть, я просто чувствовала эту лютую боль. Животный страх и ужас от того, что я не могла никак повлиять на ситуацию.

И почему-то обрывками у меня перед глазами вставала картинка, как Виктор наклоняется ко мне, убирает со лба влажные волосы, проводит губами мне по коже и шепчет:

— Я с тобой, я всегда буду с тобой, все будет хорошо. Ты, правда, большая молодец, моя маленькая, сильная женщина. Ты большая молодец.

И мне почему-то тогда становилось ещё больнее, потому что я знала, что это бред.

А мне хотелось, чтобы это было реальностью, чтобы он стоял и действительно утешал меня, и когда началось кесарево, до меня с трудом дошла мысль, что это был не бред, он действительно стоял в изголовье, проводил пальцами мне по щеке, наклонялся, шептал, касался губами моей кожи. И умолял:

— Ты только держись, родная, держись, моя хорошая.

А я не знала, чего ожидать от этих родов перед глазами всплывали воспоминания того, как мне было дерьмово, когда я рожала Розу, как у меня всю душу выворачивало. От паники и безысходности.

— Все хорошо, Зоя Марковна, — звучал голос акушера, — мы приступаем, я ничего не чувствовала ниже поясницы.

Мне объясняли, что да, так будет проходить вся операция, потому что нам рисковать нельзя, потому что возрастная беременность, потому что кардиология.

Я все это знала, но для меня это было сейчас таким потрясением, что я могла только сосредоточенно наблюдать за лицом мужа.

Виктор хмурился, облизывал обветренные губы. Почему-то проводил запястьями по глазам.

Он плакал.

— Держись, моя девочка, держись, все будет хорошо, родная, — хрипло повторял Виктор, наклоняясь ко мне, и он говорил мне это ровно до тех пор, пока чуть ли не звоном раздался на всю родовую детский крик и, словно по щелчку пальцев волшебника, время приобрело реальный бег.

Медсестра качнулась ко мне, поправила у меня на груди сорочку.

— Давайте, давайте, дорогая моя, давайте наш богатырь к маме прикоснуться должен, — прошептала она, кладя на грудь мне действительно богатыря, крупненький такой, но все равно весь какой-то бордово-розовенький и совсем не похожий на Розу.

Роза была такой маленькой или мне сейчас так кажется?

— Виктор, Виктор… хрипло повторяла я, прижимая к себе малыша.

— Да, да, девочка моя, я здесь, я здесь, моя хорошая, — звучал над головой его голос, и я переводила испуганный взгляд на мужа и видела слезы в его глазах. — У тебя получилось, моя хорошая, ты справилась, девочка моя, повторял он и снова касался запястьем глаз.

— Виктор, Виктор… — давилась я всхлипами, а муж отводил в сторону мои тяжёлые волосы. Едва заметно касался кончиком пальца ладошки сына.

— Какой же он, какой же он… — Задыхался, муж и качал головой, глядя мне в глаза. —

Ты все смогла, моя родная, ты все смогла.

Я понимала, что ничего бы я не смогла без него. Без этого чертового предателя, который оценил наш брак, нашу с ним жизнь в какую-то девку!

Я прекрасно понимала, что без него я не смогла бы родить ребёнка, я бы не смогла вообще забеременеть, и вот как это было по-дурацки и глупо — ненавидеть его и любить, мысленно благодарить, шептать:

— Виктор, спасибо тебе, спасибо тебе за ребёнка, спасибо за моего мальчика.

Я не понимала, как такое возможно.

Поэтому поднимала на него заплаканные глаза. Я не знала, что ещё сказать, а муж проводил меня по щеке, кончиками пальцев смахивая слезы, и только повторял:

— Ты справилась, моя девочка, у тебя получилось, самого чудесного сына родила. Такого больше не будет. Самый, самый чудесный сын.

Голос у Виктора дрожал и мне хотелось посмотреть и навеки запечатлеть в памяти его этот образ. А в груди все сжималось, потому что это было не так как в первый раз.

Тогда я лежала в родовой и понимала, что наверно умру. Тогда мне было так больно, холодно и сыро, что я не запомнила как появилась на свет Роза и только крики медперсонала звучали в голове.

А сейчас…

Внутри начинало греться большое солнце. Всеобъемлющее и от этого еще более теплое. И малыш который ерзал по груди. Взмахивал маленькими ручками.

Грудь распирало от рыданий и какого-то счастья, которое я выносила сама.

И Виктор наклонялся ко мне, сдвигал со лба медицинскую шапочку, придерживал нашего мальчика, проводил дрожащими пальцами ему по тонкий волосикам…

— Тише, не бойся, Зои… — повторял бывший муж тяжело дыша. — Тише, девочка моя, ты справилась, ты сделала это…

И голос у мужа дрожал. А мне хотелось на эмоциях плакать в голос.

Я не думала, что смогу родить. Я не думала, что снова окажусь в родовой. Я не знала, что мне будет так страшно и счастливо одновременно.

Я не помнила, чем закончилась операция, я не помнила, как меня переводили в послеродовую палату, я просто помнила его слова, его руку, сжимающую мои холодные пальцы, его горячее дыхание, когда он наклонялся, чтобы забрать маленького Макара.