Чтение онлайн

— У вас овощи какие-нибудь есть?

— Зачем вам? — пробормотал мальчишка.

— Суп хочу сварить. Кастрюлю дай.

На удивление, Женя не стал припираться, а сам снял с полки небольшую закопчённую кастрюлю и поставил ее на грязную, залитую пригоревшим молоком газовую плиту. Потом скрылся на несколько минут из кухни и вернулся в нее с небольшим ящиком, в котором лежали пару килограмм картофеля, несколько луковиц и две моркови. Я сполоснула на скорую руку кастрюлю. Отчищать ее основательно у меня не было времени, налила воду и, поставив ее на огонь, принялась за овощи.

— Вы сами их выращиваете — спросила между делом у мальчишки, прижавшегося к стене. Лиза тем временем уже сидела на стуле и болтала своими тонкими ножками, недостающими до пола.

— Бабка угощает… Соседка, — пробормотал мальчик. — Я ей дрова поколол. Денег у нее все равно нет, поэтому расплачивается картошкой.

— У вас здесь печное отопление?

Мальчик кивнул.

— А газ? — я махнула головой в сторону газовой плиты.

— Баллон подключен, — опустив глаза в пол, пробормотал мальчик.

— Мама постоянно такая?

— А мама с нами почти не живет, — подала голос Лиза, чем сразу получала невербальную выволочку от брата, зыркнувшего на нее своими острыми глазищами.

— А где она живет?

Лиза втянула голову в плечи и, сцепив тонкие пальчики в замок, съежилась на стуле.

— Не слушайте ее. С нами она живет.

— Она все время в таком состоянии?

— По-разному бывает… Мы справляемся, — в голос мальчишки вернулись стальные нотки.

Тем временем вода закипела, и я отправила в нее нарезанный кубиками картофель. Нашинковала лук и сделала зажарку на подсолнечном масле, которое мне тоже предоставил Женя.

— А муки у вас, случайно не найдется? Немного… со стакан.

— Для супа — удивленно спросил мальчик.

— Нет, блинчики хочу вам испечь. Молоко и яйца у вас есть. Муки бы немного.

— Сейчас, — мальчишка сорвался с места, снова побежал на улицу и через несколько минут зашел обратно с литровой банкой, наполненной мукой. Под мышкой он держал еще одну баночку, как выяснилось позже, с вареньем. — Бабка Томка сегодня щедрая, — произнёс мальчишка почти с восторгом, а потом осекся, вперившись в меня взглядом, и снова прилип к стене.

Сковорода у них, конечно, была никудышная. Блины липли и ни в какую не хотели отходить. Четыре первых блинчика были счищены в мусорное ведро, но потом я приловчилась и начала переворачивать блины один за одним.

Дети уплетали свежий вермишелевый суп с тушенкой. Лиза дула на ложку, осторожно пробуя горячий бульон, а Женя глотал его так, будто бы он не обжигал его вовсе. Горка блинчиков росла, за ней поспевал закипающий чайник.

Я закинула пару чайных пакетиков в кружки. Где чья, я определила без проблем. Лизина кружка была в виде Кроша из Смешариков, а Женина просто черная. Возможно, когда я налью в нее кипяток, на ней проявится какой-то рисунок.

— А вы чай не будите — послышался голос Лизы. Женя поднялся со своего места и, приоткрыв шкафчик, вытащил из него большую яркую кружку с тюльпанами. Поставил ее передо мной.

— Она чистая, не переживайте. Мы маме ее на Восьмое Марта собирались подарить.

— Не подарили?

— Нет, — сухо ответил мальчик и сел на свое место.

Я бросила в кружку третий чайный пакетик и налила во все кружки кипяток. Кружка Жени и правда окрасилась в желтый цвет. Черным на ней остался лишь силуэт летучей мыши. Разглядев это изображение, невольно улыбнулась: «Ты и правда супергерой, Женька, — подумала я и присоединилась к детям.».

— Как ты?

Я осторожно коснулась ладони мужа, заставив его обратить на себя внимание. Его губы скривила горькая усмешка.

— А тебе не все равно?

Сказать ему правду? Сказать, что не чувствую сейчас ничего, кроме пустоты. Почему-то именно сейчас в моем сознании всплыли давние обиды. Воспоминания, о том, как слегла моя бабушка, волной захлестнули и в красках напомнили о том, что я переживала в тот период. Макс настаивал на том, чтобы я отправила ее в дом престарелых. Свекровь всячески поддакивала ему, сетуя на то, что я почти забросила семью, кинув все силы на уход за больным пожилым человеком. Я так просила его забрать ее к нам, и Макс чуть было не согласился и даже собрался оборудовать для нее комнату. Но с нами жила его мать, которая была категорически против ее переезда. Я была вынуждена мотаться к бабе Шуре каждый день, а на период своего отсутствия нанимать сиделку.

— Зачем ты так? Мы вроде не чужие люди…

И снова эта горькая усмешка на его губах.

— Нин, ты не обязана меня жалеть. Можешь не притворяться. Все равно у тебя плохо получается.

— Маша, тебя разыскивает. Я не стала говорить ей правду.

— Правильно. Не нужно ей знать. Потом расскажешь.

— Давно ты узнал?

— В январе.

— Больше полгода прошло. Почему ты ничего не делал?

— А смысл?

— Ты меня поражаешь. Ты человек, который вынимать занозу из пальца к хирургу ездил. Решил, что лечиться бессмысленно?

— Так то была заноза, Нин, — теперь усмешка блеснула и в его глазах. — Разве можно доверить что-нибудь серьезнее занозы нашим врачам.

— Ты не прав! И у нас есть хорошие нейрохирурги. Совсем необязательно ехать за границу.

— Давай мы закроем эту тему. Это не в первый раз. Завтра буду почти как новенький.

— До следующего приступа?

Макс слегка пожал плечами.

— Зато не буду овощем, отчаянно цепляющимся за жизнь. Может, следующий раз окажется последним, и я даже понять не успею, как отойду в мир иной. Тебе же только лучше будет. Станешь обеспеченной вдовой. Заживешь новой жизнью.

— Я не хочу быть вдовой, Макс.

— Ну тут уж извини… С этой проблемой не ко мне, — Макс стрельнул глазами в потолок, вероятно хотел показать, что срок его жизни предопределен небом.

— Давай так, — эта мысль буквально секунду назад родилась в моей голове. — Ты соглашаешься на операцию, а я повременю с разводом. Я не оставлю тебя ради Маши. Вероятность того, что операция пройдет успешно, не так уж и мала. Нужно рискнуть, Максим. Быть может, этот риск в итоге окажется оправдан.

Сама мысль о том, что мне придется изменить свои планы, претила. Ведь буквально несколько часов назад я твердо для себя решила, что его болезнь никак не изменит моих планов. Я потерплю еще немного. Совсем чуть-чуть. Ради Маруськи.

— Нина, ты не будешь диктовать мне условия. Развода в любом случае не будет. Не волнуйся, мне ни так уж много осталось.

— Тогда я уйду, и ты останешься один на один со своей проблемой.

— Я и так один.

— Максим, я не буду тебя уговаривать. Думай сам. Если решишься на операцию звони.

— Зачем тебе это?

— Я же сказала… ради Маруси, она любит тебя.

— А ты?

— Ты сейчас серьезно, Макс?

Максим снова усмехнулся.

— Тебе весело?

— Не обращай внимания, это не я… это она, — Макс постучал пальцем себе по лбу. — Ты знаешь, эта дрянь оказывается имеет надо мной невероятную власть.