Чтение онлайн

Я подошла к окну и посмотрела вниз. Максим продолжал что-то говорить за спиной, но его слова почему-то пролетали мимо меня. Задний двор больницы с небольшим сквером хорошо просматривался с четвертого этажа. По дорожке вдоль березовой аллеи шла женщина и катила инвалидное кресло, в котором сидел пожилой мужчина. Им навстречу бежали маленькие дети — мальчик и девочка. Девочка была постарше, а мальчик совсем малыш. Он неловко перебирал ножками, и по его неуклюжей походке было ясно, что ему не больше полутора лет. Вероятно, он только-только начал ходить, а возможно, это были его первые шаги. Девчушка с разбегу запрыгнула на колени к деду, повисла на его шее. А малыш, попытавшись ускориться, запутался в собственных ножках и чуть было не повалился на дорожку, но был подхвачен бдительной мамой.

— Максим, — я сморгнула внезапно скопившуюся в уголках глаз влагу. — Ты хочешь увидеть своего внука?

Макс завис. Почему-то такой простой вопрос завел его в ступор.

— Хочешь или нет? Подержать его на руках, посмотреть, как бьется родничок на его маленькой головке, услышать первые слова, увидеть первые шаги?

Теперь пришла его очередь отворачиваться.

— Максим, в жизни еще так много всего, чего ты еще не успел ощутить. Неужели, ты бы не хотел услышать слово «дед». Помнишь, как ты радовался слову «папа»?

Я снова отвернулась к окну, дала ему возможность пропустить мои слова через себя.

— Ты вернешься?

Отрицательно покачала головой.

— Но я тебя не оставлю… Мы не будем больше мужем и женой, но я постараюсь помочь тебе преодолеть эту беду.

— Ради Маши?

— Да, Максим… ради Маши. Она хочет приехать. Возможно через каких-нибудь полгода, ты подержишь на руках своего внука.

— А потом можно и умирать, да? — улыбнулся он.

— А потом нужно будет прожить еще полгода, чтобы полететь к ним и отметить его первый день рождения. А потом посадить его на велосипед, научить плавать, запустить с ним воздушного змея, сыграть в войнушку, свозить на рыбалку… Подумай, Макс. Неужели, эти моменты не стоят того, чтобы рискнуть?

— Я не хочу быть овощем, Нина.

— Гораздо проще опустить руки, дать раку сожрать тебя. Смириться со своей судьбой и ждать конца. А почему бы не попробовать побороться?

— Никогда тебя не понимал… По-моему, твоя жизнь станет проще после того, как меня не станет. Зачем ты уговариваешь меня?

— Моя… возможно. Жизнь нашего ребенка… точно нет. Отпусти меня, Максим. Давай попробуем сохранить хотя бы минимум уважения друг к другу. Хотя бы немного…

— Нин, прости меня.

— То, что ты сделал на днях, простить невозможно. Но я постараюсь убедить себя в том, что тобой двигало нечто большее, чем просто обида и ревность. Кто знает, может, твоя болезнь и правда одержала над тобой верх.

— За всю жизнь прости…

— Ты меня отпустишь?

Макс коротко кивнул.

— Я приеду к тебе завтра, постарайся отдохнуть.

— За чем тебе это? Ты ушла! Все! Забудь! Его проблемы тебя больше не касаются!

— Я так не могу…

Мы сидим в моей машине на больничной парковке. Паша хмурит брови и метает в меня глазами молнии. Таким я его еще не видела. Не понимаю, почему я должна оправдываться за свои решения.

— Ты не обязана нянчиться с человеком, который никогда ни во что тебя не ставил. Неужели у женщин такая короткая память! Как ты можешь забыть это!? — Паша хватает меня за руку, демонстрирует запястье, кожу которого до сих пор украшают желтоватые следы. Вырываю руку из его захвата.

— Я тебе все объяснила! Дело твое, принимать эту информацию или не принимать! Он отец моего ребенка. Как я посмотрю дочке в глаза, Паша? Как я скажу Маше, что ее отец смертельно болен. Но меня это больше не касается, потому что я ушла! Как? Я не буду с ним жить. Я просто помогу ему пройти через операцию и реабилитацию.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь! Ты сейчас связываешь себя по рукам и ногам.

— Хорошо… Что ты мне предлагаешь?

— Не знаю! — он выходит из машины, хлопает дверью.

Засовывает в губы сигарету, прикуривает. Тоже выхожу. Становлюсь перед ним. Он слегка отворачивается, выпускает дым в сторону. Поджимает губы. Смотрит на меня исподлобья. Взрослый, серьезный мужчина смотрит сейчас на меня, как обиженный мальчик. Вижу, как тяжело ему скрыть эмоции.

— Какие у него шансы?

— Я не его лечащий врач. У меня другая специализация…

— Но ты же узнавал?

— Я не смотрел его историю, — продолжает стоять на своем. Снова смотрит в сторону.

— Не обманывай… — кладу ладонь на его грудь. Пытаюсь поймать его взгляд. — Уверена, что ты все о нем знаешь.

— Пятьдесят на пятьдесят… Если откажется, скоро сляжет полностью. Опухоль прогрессирует.

— Какой самый негативный исход, кроме летального, его ждет при неудачном течении операции?

— Этого я не могу тебе сказать. Может быть все что угодно… На эту тему лучше пообщаться с узким специалистом.

— Ты знаешь такого?

— Нет! Тут уж уволь, — Паша поднимает ладони вверх. — Он у тебя слишком привередливый товарищ. Врача, который его обследовал он забраковал, а лучшего я не знаю. Можете попробовать поехать в Москву.

— Сколько у него времени?

— Нина, ты задаешь эти вопросы ни тому человеку. Я не знаю… Я не могу делать каких-либо прогнозов.

— Мне нужно поговорить с доктором который его обследовал, ты сможешь поприсутствовать. Боюсь, что-нибудь упустить. Паш, не оставляй меня пожалуйста одну. Я растеряна… Совершенно не знаю, что мне делать.

— Я приеду к тебе сегодня.

— Приезжай.

— Только я поздно буду… Часам к двенадцати.

— Я буду ждать.

Дорога сама привела меня обратно к ветхому домишке. Уверена, что мне здесь не слишком обрадуются, но я не могу ничего с собой поделать. Проблемы Макса так заполнили мою голову, что мне просто необходимо было отвлечься. И я отвлеклась. Заскочила в Детский мир, а потом в гипермаркет.

Калитка снова легко поддалась мне, и я, не став ждать приглашения, пошла по узенькой дорожке. Маленькая белокурая головка выглянула из-за двери, а потом девочка побежала мне на встречу. Губы сами растянулись в улыбке. Лиза смотрела на меня с таким теплом, будто бы и не было того перепуганного взгляда, который так не шел ей несколько часов назад.

— А я вас в окно увидела! — звонко произнесла она.

— А я по вам уже соскучилась! — улыбнулась ей я, и приподняла два увесистых пакета чуть выше. — Мама проснулась?

— Да… Но только она ушла, — девочка слегка поникла.

— А Женя где?

— Он порядок наводит. Проходите… — девочка открыла передо мной дверь. В глубине комнаты послышался какой-то шум. Не удержалась, и заглянула внутрь. Женя скреб потертый деревянный пол шваброй, на которую была намотана грязная мокрая тряпка.