Чтение онлайн

— Насколько я понял, семья у нее неблагополучная?

Киваю.

— Ладно, оформляйтесь, располагайтесь. Утром лечащий врач подробно вам все объяснит.

Несу Лизу в шестую палату. Санитарка распахнув настежь дверь стелет крайнюю койку. Палата четырехместная три кровати заняты, их занимают девочки подростки. Две девочки спят. А одна, кровать которой расположена напротив нашей, лежит сморщив личико… разбудили.

— Мамам, отдельные койки не положены. Уж размещайтесь как-нибудь вместе… Иринку может завтра, послезавтра выпишут, — кивает в сторону проснувшейся девочки санитарка, — освободится и для вас место, пока следующего пациента не положат, — женщина шепчет поглядывая на меня. — Но я вам подушку вторую принесу. Кладите, — отходит в сторону позволяя мне опустить Лизу на расстеленную кровать.

Веки Лизы вздрагивают, она хватает ручонками воздух будто бы пытается ухватиться за меня, но почти сразу замирает, поворачивается на здоровое плечо и подтянув коленочки к груди снова засыпает.

А с Женей что будет? Его ведь оставить здесь не получится. В палату заглядывает медсестричка.

— Готовы?

— Что?

— Давайте бабочку малышке поставим, чтобы не мучить каждый раз. У вас капельница дважды в день будет.

— Она спит, жаль будить.

— Вы просто ручку ее придержите, я аккуратно поставлю. Она даже не проснется.

Медсестра и правда очень ловко поставила Лизе капельницу, она лишь скривилась разок, но веки так и не разомкнула.

— Вы не могли бы посидеть с ней минутку? — вытащив телефон из сумки спрашиваю медсестру. Та кивает, и я выхожу из палаты.

Женя все еще в кабинете с инспектором. Ума не приложу, что мне делать в этой ситуации. Первым делом набираю Лену. Половина шестого, качаю головой, пусть простит мне мое вероломство.

Трубку она не берет, что неудивительно, она и работать обычно раньше одиннадцати не начинает. Пролистываю список контактов, к которым я могла бы обратиться за помощью и понимаю, что как ни крути я совершено одна. Нет у меня ни подруг, ни родственников. Остается только Паша. Он на смене, а значит утром будет свободен. Что ж деваться некуда.

А вот Паша трубку берет почти сразу, и я вкратце пересказываю ему события последних нескольких часов.

— Я приеду к вам после восьми.

— Паш, нам вещи нужны и документы… И Женя, Паш. Я не знаю, что делать с Женей. С ним больше получаса разговаривает инспектор. Она регистрировала этот случай. Оказывается, так положено.

— Напиши мне список.

Боже… как же мне неудобно. Вещи для Лизы нужно купить. Ребенок голый, в одних трусиках. У нее даже ножки босые.

— Паш, я сейчас скину тебе деньги и напишу, что нужно купить для ребенка. У нее ничего нет.

— Нина!

— Что? Как я могу тебя просить о таком?

— Прекрати! Напиши мне примерный рост и вес, разберусь… В крайнем случае к Инке обращусь, она поможет.

В горле першит от горечи. Не могу объяснить своего состояния. Я просто не знаю, что мне делать и за что хвататься в первую очередь. Судьба Жени теперь предопределена, ему не сбежать от интерната. Как только органы опеки сунутся к ним в дом, его сразу заберут, после случившегося в этом даже сомневаться нет смысла.

— Спасибо, Паш… Мне тоже вещи понадобятся. Ключ у тебя есть. Собери пожалуйста. И документы, не знаю как, но нужно взять их у матери. Не знаю может можно копии предоставить. Я позвоню в сад, в личном деле должны быть копии…

— Не раскисай там. Все будет нормально… Ожог обширный?

— Да, — слезы брызгают из глаз. — Зачем я их отпустила….

— Тише… Не реви. Все будет хорошо. Она маленькая. Все заживет. Уверен даже шрамов не останется. Просто нужно пережить ближайшие несколько дней, дальше станет легче.

— А с Женей что делать?

— С ним я сам разберусь. Не волнуйся. Безвыходных ситуаций не бывает. Тем более он взрослый парень, ему будет проще чем девочке. Я поищу каких-нибудь родственников, может по отцу кто найдется. Постараюсь убедить их оформить опеку временно. Мы их заберем, Нин. Скажи это пацану.

— Ладно, Паш. Женя вышел, — наблюдаю как мальчик покидает кабинет в сопровождении инспектора. Голова опущена, шмыгает носом. Он такой большой и такой маленький одновременно. Подхожу к нему, пытаюсь обнять. Мальчик уворачивается.

— Не надо, — говорит довольно твёрдо, глаз на меня не поднимает, даже отворачивается слегка.

— Женечка…

— Вы за Лизой хорошо смотрите, а за меня не беспокойтесь. Вы же ее не бросите? — вскидывает на меня свои блестящие глаза.

— Не брошу. И тебя не брошу. Потерпи немного… Лизу подлечим. И я вас обоих заберу.

Мальчик молча проходит мимо меня, останавливается около открытой двери нашей палаты.

— Ей больно сейчас?

— Нет, ты же видишь. Она спит.

Женя молча смотрит на сестренку. Шмыгает носом, его плечи вздрагивают.

— Куда его теперь? — обращаюсь к инспекторше.

— Сейчас домой к ним поедем, а дальше видно будет, — сухо отвечает женщина и поравнявшись с мальчиком, трогает его за плечо.

— Поехали Жень, — более мягким голосом произносит она. — За твоей сестренкой присмотрят, — оборачивается в мою сторону.

Я киваю. А они уходят в даль по коридору. Боже… как мне пережить этот день?

Лиза проступала почти до десяти. К нам заглядывал лечащий врач, осмотрел ее спящей. Будить не стал. Паша привез часть вещей, еще часть обещал привезти вечером. Завтра должна освободиться двухместная палата. Обещал, что договорится, чтобы нас перевели в нее. Я не ощущаю ни рук, ни ног, ни головы. Мое тело словно на шарнирах. Я абсолютно потеряна и дезориентирована. Без Паши я бы не справилась. Мальчик не идет у меня из головы. Его судьба сейчас особенно меня беспокоит. Хоть бы не выкинул чего-нибудь. А вдруг он сбежит?

Со всеми этими проблемами я совершенно забыла о Максиме. Но он напомнил о себе сам. Позвонил сообщить, что операция назначена на послезавтра. Попросил приехать к нему. Пришлось рассказать о всем, что случилось. И тут Макс себе не изменил: «Ты что, блаженная!? — в своей манере выдал он.». А я просто отключила трубку.

— Заходи! — Паша подталкивает Женьку в спину. Он несмело проходит в палату.

— Привет, — губы мальчишки трогает едва заметная улыбка.

— Женя!!! — Лиза подскакивает с кровати и бежит обнимать брата. Виснет на нем.

На ней яркая оранжевая пижама с мимимишками, волосы заплетены в косички. Не девочка, а картинка, не могу налюбоваться на нее.

Мальчик несмело прикасается к ее спине. Придерживает ее аккуратно. За неделю раны девочки подзатянулись. Она повеселела, на щечках зарозовел румянец, появился аппетит. Первые три дня показались мне адом. Мне запретили присутствовать на перевязках. Потому что я буквально с ума сходила от того, как резко и, как мне казалось, неаккуратно с ран снимали повязки. Ребенок кричал, а медсестра, не реагируя на ее вопли, продолжала свою работу. А по ночам Лиза звала маму, плакала, умоляла меня позвонить ей. Последние две ночи спит спокойно.