Чтение онлайн

Это хорошо, что он вернулся домой. В какой-то момент вдруг понял, что не так-то ему и нужно это расслабление. Больше всего на свете Марку почему-то хотелось нацепить шлейку на Графа и выйти в ночь. Подспудно он надеялся снова увидеть её – невозможную соседку Милу, что исподволь поселилась в его мыслях и не отпускала. Он шёл за нею незримо, как кот на поводке. И даже не особо сопротивлялся.

Может, поэтому он отменил «свидание» и поспешил домой. И даже – о радость! – встретил-таки её – ту, о которой он так часто думал. Но никак не ожидал, что их разговор окажется больной мозолью, на которую эта невозможная женщина надавила так сильно.

Марку было неуютно в пустой квартире. Он никак не мог уснуть, ворочался полночи. Слишком много дум мешали расслабиться. В ногах тарахтел Граф – тяжёлый и огромный. Но даже он не мог успокоить, хоть раньше коту это удавалось.

В конце концов, Марк притянул кота к себе, обнял и забылся тревожным сном. Утром он привычно встал по будильнику, принял душ, выпил кофе. А потом позвал кота и отправился с ним на прогулку.

Ноябрь подходил к концу. Зима тянула лапы и сковывала лужи льдом. Город пах морозом и выхлопными газами – всё привычно. А фигурку, что вышла из подъезда, ведя собаку на поводке, он так и не смог воспринимать спокойно. Она всегда била током по нервам.

– Мила, – позвал он её и стал приноравливаться под её шаг.

– Доброе утро, – слабо улыбнулась она.

– Как Катя? – спросил Марк, потому что дочь его волновала никак не меньше, чем эта женщина, что шла не спеша рядом.

– Спит ещё. Вчера мы поговорили. Как проснётся, вернётся домой.

Он перевёл дух. Больше всего боялся, что дочь начнёт бегать, прятаться, отмахиваться от разговоров, которые Марк, судя по всему, ей задолжал. Он даже решил сегодня опоздать на работу. Ничего не случится, если он немного задержится.

Марк уже забыл, когда последний раз ходил в отпуск. В последние годы Вика на курорты ездила сама.

– Вы обещали, помните? Не давить на неё.

– Я всё помню, – кивнул он в ответ. – Но я до сих пор киплю, когда вспоминаю о подворотне.

– Забудьте, – успокаивающе похлопала Мила его по руке, но её жест возымел совершенно обратное действие: Марк почувствовал возбуждение. Такое сильное, что даже прикрыл глаза, а потом резко их открыл. Сразу вспомнилась голая Мила в его руках. Мокрая и такая притягательная.

Они расстались в лифте. Никуда не хотелось её отпускать. Марк мечтал прижать её к стене и поцеловать, но вместо этого пялился на двери, повторял таблицу умножения и делал вид, что ничего не происходит.

Для неё, возможно, всё так и было. Для него – по-другому.

– До встречи, – махнул он рукой на прощание и подождал, пока вверху не открылась и не закрылась входная дверь.

А потом Марк приготовил завтрак – нехитрый, неумелый, простой. Но он старался, потому что ждал дочь, и когда она открыла дверь своим ключом, встретил её в коридоре.

– Пап, – Катя смотрела настороженно. Ему казалось: одно неверное движение, слово – и она даст стрекача.

– Раздевайся, мой руки, я тебя жду, – просто сказал он, забрал из её ослабевших рук рюкзак и прошёл вперёд. Слышал, как сопит за его спиной дочь. В груди плавилась нежность и боль.

– Я в душ, ладно? – всё же удрала его дочь, и он дал ей возможность побыть наедине с самой собой.

Позже она храбро ела его подгорелую яичницу и старательно не смотрела в глаза.

– Я не буду больше заставлять тебя уезжать. Не стану отправлять к бабушке. Ты можешь заниматься рисованием или ещё чем-нибудь. Тем, что тебе нравится.

– Правда? – всё же вскинулась Катя и пытливо смотрела на него.

– Правда. Только пообещай мне больше не бегать, не скрываться, не лгать. Для меня это очень важно, Катя. Чтобы ты приходила ко мне, делилась всем, и я обязательно тебя выслушаю, а потом мы вместе будем решать, как быть. Тебе и мне.

Он видел, как наполнились слезами её глаза. Как вырвалось из-под пряди «эльфийское» ушко.

– Обещаю, – тихо прошептала она, и Марк, не сдержавшись, встал и прижал дочь к себе.

Наверное, надо почаще позволять себе эмоции. Не скрывать их, не прятать. И, может, тогда всё наладится. Протянется между ними тонкая ниточка доверия, которая, Марк очень на это надеялся, однажды станет прочным мостом между ним и его дочерью.

Глава 28

Милана

В воскресенье я пригласила Марка и Катю в гости. Пирог с яблоками испекла. А ещё – пирог с мясом. Не бог весть что, но хорошо получилось. Пахло замечательно, корочка аппетитная вышла. Пироги мне не всегда удавались, а в этот раз – как на заказ.

Инициатором позвать соседей была не я, а мой сын.

– А давай Громовых пригласим? – предложил он, преданно заглядывая мне в глаза.

– Кого? – сразу не поняла я.

– Ну, Катю и её папу. А то они питаются чёрти чем, не домашним почти. Только ты сама пригласи, ага? Катя-то придёт, если я позвоню, а дядя Марк – нет. А вот если ты…

Логика в его словах была, но навязываться как-то не хотелось. Хотя… Больше мы не спорили, Марк ко мне не придирался. А вчера мы и утром, и вечером, можно сказать, гуляли семейно: я, Андрей и Лайтик, Марк, Катя и Граф, которого дети звали совершенно по-простецки Фрикаделькой. И никакого диссонанса эти прогулки ни у кого не вызвали. Дети дурачились, мы с Марком в основном молчали, но в этом молчании было что-то успокаивающее и хорошее.

В общем, я собралась с духом, расчесала тщательно волосы, покусала зачем-то губы (наверное, чтобы ярче были) и отправилась на этаж вниз.

– Мила? – удивлённо приподнял брови Марк. Всё же он хорош. Хоть в костюме, хоть в домашней одежде.

– Я пришла вас с Катей на обед пригласить. У нас пироги, – почему-то почувствовала, как вспыхнули щёки. А он улыбнулся в ответ. А рядом уже крутилась и хихикала Катя, переводила взгляд с отца на меня.

Это как в давние века, что ли. Когда соседка приглашала на чай понравившегося соседа-кавалера. Что-то подобное испытала и я.

– Пойдём, пап, – дёрнула Марка за руку Катя. – Тётя Мила очень вкусно готовит.

Ну, он как бы уже в курсе. И я покраснела ещё больше, вспомнив при каких обстоятельствах ужинал у меня сосед.

– Вот оно что, – пробормотал он, – не вправе отказываться.

Это был очень тёплый обед. Естественно, одними пирогами дело не обошлось. А у меня и суп горячий, и картошечка по-деревенски. Ну, и пироги, конечно.

– Можно я у вас жить останусь? – бормотала Катя с набитым ртом и довольно щурила глаза.