Чтение онлайн

– Ладно, – видно было, что Катя соглашается нехотя.

Непросто это, когда подорвано доверие ребёнка. И, казалось бы: мне что, больше всех надо? Но пройти мимо… как-то неправильно. И с её отцом я вовсе не горю желанием общаться. Но мне всё же кажется, что при всех его минусах, Марк не обидит Катю.

Может, Олег и прав. Я постоянно тяну на себя одеяло. Вот и сейчас решила помочь соседской девочке и её отцу. Может, как раз и не нужно лезть туда, куда не просили?..

А потом меня взяла здоровая решительная злость. Я не обязана подстраиваться под чьи-то стандарты. Ну, вот такая я, что поделать? Зачем себя ломать? Поступаю так, как считаю нужным, и мне всё равно, нравится это кому-то или нет. Главное – это моя внутренняя гармония.

– Дорезай-ка салат, – подмигнула я Кате, а сама загрузила рыбу в духовку, овощи в аэрогриль засунула.

На голодный желудок всё кажется мрачным. Ничего, поедим – жизнь заиграет другими красками.

Когда к нам присоединился Андрей, мы уже накрывали на стол.

– Я остаюсь, – заявила ему Катя. Несколько с вызовом, я бы сказала.

– Ну, раз мама разрешила, значит всё хорошо, – философски заметил сын, получил по рукам, потому что полез к еде.

– Руки помой, – приказал соседский ребёнок.

Настоящая маленькая женщина! – восхитилась я, наблюдая, как сын безропотно поплёлся в ванную.

Глава 25

Еда, как я и предполагала, делает всех добрее. И сын, и Катя, наевшись, повеселели. Такие милые умиротворённые мордахи.

– В общем, мы уроки доделаем, – вздохнул сын.

– Учитесь, дети мои, – милостиво разрешила я.

Завтра наконец-то пятница. Потом два выходных – и на работу. Жизнь выравнивает крен, и, как бы горько мне ни было, жить надо дальше.

Мне даже понравилось, что я не упала в депрессию, не рвала волосы на голове, не покрывала себя пеплом. Ну, почти. Могло быть куда хуже. Наверное, правду говорят, что женщины похожи на кошек, что приземляются на четыре лапы. Не все. Но я явно из породы кошачьих.

Под вечер детишки угомонились, занялись своими делами. Сын сел поиграть за компьютером, Катя рисовала. У неё большой красивый блокнот и остро отточенные простые карандаши. Целый пенал.

Рисовала она красиво. На мой взгляд. Чувствовался талант. Почему Марк запрещает ей заниматься живописью? Надо, наверное, и об этом поговорить. Или не надо. Чревато щелчком по носу, что это не моё дело. Я ещё слишком хорошо помнила пеняние соседа на мою неидеальность и неумение соблюдать общественный порядок. Страшно даже подумать, какой отпор я могу получить, если полезу к нему со своими советами, как воспитывать и находить подход к дочери…

К тому же, ему, по всей видимости, не до семейных ценностей. Вырвался мужик из постылого брака, свидания назначает, с любовницами встречается. Благо, сейчас не нужно ему шифроваться, прятаться, обманывать жену.

Никто же не знает, что у них там на самом деле произошло. Я слышала только версию из уст самого Марка.

Вон, у моего мужа Артур Петрович завёлся… И Олегу точно нет никакого дела до Андрея.

Что-то я слишком много думала о соседе. Даже разозлилась. Какое мне дело, чем он занят и с кем проводит свободное время?

Кате я постелила в своей комнате. Бывшей супружеской спальне. Почему бы и нет? Кровать огромная, двуспальная, Олег нынче осваивает новые территории. С Андреем в детской я её положить не могу, в большой комнате – тоже не вариант. Там, наверное, страшно. Ребёнок и так напуган, даже у родной бабушки ночевать не желает.

Скорее всего, психологическая травма. Ей двенадцать, а скелетов такая куча, что из шкафов пачками вываливаются.

– Будешь спать со мной, – сказала я девочке и увидела, как облегчённо она вздохнула. Видимо, я угадала. Боится одна.

Вечером вышла на прогулку с Лайтиком. Голова гудела, эмоции зашкаливали. Нужно успокоиться, подышать воздухом.

Зима подкрадывалась. Снова подмораживало, с неба срывались редкие снежинки. То, что нужно, чтобы немного взбодриться. Лайтик махал ушами, клацал зубами, гоняясь за белыми мухами. Это смешно. И я позволила себе рассмеяться.

Смех, правда, застрял где-то в горле, когда неожиданно во двор заехала соседская машина. Я хорошо знала эту хищную чёрную посадку. Не спутаешь.

«Что-то он рано, – отстранённо подумала, наблюдая, как из авто выходит Марк. – Скорострел? Десять минут поёрзал – и хватит?».

За такие мысли я готова была себе по щекам надавать. Какая мне разница? Вот абсолютно не интересует соседская половая жизнь! Вообще нет, ни разу!

И я уже хотела гордо продефилировать мимо, когда он меня окликнул:

– Милана!

Ну, как бы делать вид, что я его не знаю, это не алё. Надо хоть поздороваться.

– Добрый вечер, – обернулась я. Голос мой прозвучал холодно. Снежная королева, ёпрст…

– Что-то вы сегодня рано, – улыбнулся Марк, а я моргнула.

Он как будто прочитал мои мысли и отзеркалил. На миг я даже испугалась. А вдруг он и продолжение «услышал»?..

Но Марк продолжал улыбаться, и меня немного отпустило. Фух. Какая только чушь на ум не приходит.

– Мне надо поговорить с вами, – улыбаться в ответ я не спешила. И с сожалением смотрела, как и с его губ тает очарование, как лицо становится сосредоточенно-хмурым, а взгляд – острым.

– Что-то случилось? – у него будто третий глаз встроен, и он чувствует неприятности.

Может, я с ним о погоде хотела поговорить? Или похихикать глупо, кокетничая? Вздохнула тяжело. Я не очень великий стратег. И вокруг да около ходить не совсем у меня получается.

– Вы только не волнуйтесь, ладно? – вот с этого точно не нужно было начинать, потому что Марк меня буквально пришпилил взглядом.

– Милана, вы сейчас ведёте себя так, будто хотите рассказать мне что-то страшное, но не решаетесь, потому что боитесь, что у меня плохо с сердцем, и я не выдержу. Со здоровьем у меня всё хорошо. И давайте без вступительных речей, договорились?

Я снова вздохнула.

– Ваша дочь у меня. Всё хорошо, – добавила поспешно, – ничего не случилось.

Кажется, он переоценил возможности собственного организма, потому что даже в неверном свете фонаря видно, как Марк побледнел.

– Почему у вас? Она же у бабушки должна быть.

Он провёл рукой по волосам. Взъерошил их. Растерялся, наверное. Я могла его понять: если б мне сказали, что мой сын сбежал от бабушки и ошивается где-то у соседей, я б вообще по стенам бегала, гадая, что произошло и почему он поступил именно так.

– Вот что, Мила. Предлагаю переместиться с улицы ко мне домой. Я так понимаю, разговор серьёзный и небыстрый, а здесь холодно. Вы уже дрожите.

И впрямь. Я тряслась. Но не от холода, а напряжения, наверное.