Чтение онлайн

Маша боролась с Хлебонасущенским, не давая ему сделать второй выстрел. Полиевкт Харлампие­вич грубо оттолкнул ее.

Иван, прижимая здоровой рукой рану, встал за корявый ствол вековой ивы, так что Хлебонасущенскому нужно было сменить позицию. И пока он делал эти несколько шагов, Маша оказалась верхом на Рябинке, в руках у нее было кнутовище. Она со всей силы перетянула Хлебонасущенского кнутом вдоль спины. Он завыл, как раненый зверь. Вторым ударом Маша выбила из его рук револь­вер. Его поднял Иван.

— Не стреляй!— крикнула Маша и направила Рябинку на Хлебонасущенского.

Полиевкт Харлампиевич, нелепо подпрыгивая, побежал, но Маша не отставала и время от време­ни с оттягом била его кнутом.

— Это тебе за Сергея Антоновича! Это — за Юлию Николаевну! А это — за Мишеньку Стевлова!

Хлебонасущенский рухнул на траву. Прибежа­ли дворовые.

— Связать — и в погреб, — распорядилась Маша. — Глаз не спускать! Упустите — засеку!

Она бросилась к мужу, оторвала полу от блуз­ки, сделала жгут и, перетянув руку, остановила кро­вотечение.

Вечером того же дня Маша и Иван сидели в гостиной. Рука Ивана была аккуратно забинтова­на и покоилась на черной перевязи.

— Болит?— спросила Маша.

— Терпимо...

— Доктор сказал, что задета кость...

— Хорошо, что левая... Я ведь правой рабо­таю,— сказал Ваня. — Надо послать людей к ста­новому...

— Прежде всего напишем дяде Николя,— воз­разила Маша. — И будем ждать, что он ответит...

— Но мы не можем держать так долго взапер­ти человека...

— Это не человек. К нему неприменимы людс­кие законы.

— Машенька! У нас чужие деньги, оружие... А ну как с ним что-то случится...

— От полиции он откупится... Удалось же ему уйти от правосудия.

За окном раздался цокот копыт, голоса дворо­вых. Маша подбежала к окну, пытаясь разглядеть

в кромешной тьме неожиданного визитера.

Дверь распахнулась, и в гостиную в дорожном плаще, забрызганном грязью, вошел князь Николай. Под глазами у него были черные круги, два дня и две ночи не смыкал он глаз. Увидев Ивана с рукой на перевязи, он понял, что опоздал. Маша бросилась к Николаю, обняла за шею, повисла на нем.

— Как хорошо, что вы приехали! Как славно!

— Что случилось? Ты ранен? Иван виновато пожал плечами.

— Он напал... Подкараулил на берегу озера и набросился... Иван ударил его, а он хотел его убить... Слава Богу — попал в руку... С двух шагов стре­лял,— сбивчиво, глотая слова, рассказывала Маша.

— Это она меня спасла,— сказал Иван. — Она его кнутом. Как вы учили.

— Когда это случилось?— спросил Николай.

— Часа в два пополудни...— ответила Маша.

— Надо ехать в Саратов... Возможно, он еще не выехал из города.

— Он здесь,— сказала Маша. — Мы его в по­греб посадили и людей неотлучно приставили...

— Ну, молодцы вы у меня! — Николай чмок­нул Машу в щеку. — К становому человека

посы­лали?

— Нет... Мы решили сначала вам все отписать...

— Вдвойне молодцы! Там со мной из Саратова два господина приехали...

— Что же вы?! — удивилась Маша. — Надо же их в дом позвать.

Маша бросилась к дверям.

— Этих господ в дом пускать не следует. Одного Фомушкой зовут, другого — Гречкой,— сказал Ни­колай. — Распорядись, чтобы их во флигеле помес­тили, накормили... И чтобы глаз с них не спускали.

Маша вышла выполнять распоряжение Николая.

— Умоюсь с дороги — покажешь руку,— ска­зал Николай Ивану.

— Доктор Цветков уже смотрел...

— Спрашивал, отчего рана?

— Спрашивал.

— И что сказали?

— Маша сказала, что на охоте... Неосторожно с ружьем обращался.

— Так... Пулю извлекли?

— Он меня — навылет...

— Нашли пулю?

— Мы ее и не искали... Зачем?

— Завтра всех дворовых пошлешь пулю искать... Тому, кто найдет, — двадцать пять рублей.

Поздняя ночь. В кабинете Иван и Николай. Рука у Ивана разбинтована и Николай осматривает рану,

— Выпей водки,— Николай налил из графина полный стакан.

— Я столько не смогу...

— Пей! Больно сейчас будет... Зато руку спасем. Давясь, Иван с трудом выпил стакан и на гла­зах опьянел.

— Откуда вы все знаете, все умеете?..— заплетающимся языком спросил Иван.

— Поживи с мое... Ну, держись, казак, атама­ном будешь!

Николай склонился над рукой, что-то с ней сде­лал, и Иван завыл.

— Все, все, все! — сказал Николай. — Теперь положим гипс... Через месяц-два как новая будет. — Он быстро забинтовал руку и стал накладывать на нее жидкий гипс. Сделав все, что нужно, Николай повесил сразу ставшую тяжелой руку на перевязь.

— Спать ложись,— и подтолкнул легонько Ивана в спину.

Покачиваясь, Иван вышел из кабинета. В две­рях к нему бросилась Маша.

— Больно было?— участливо спросила она.

— Ерунда...— пьяно бахвалясь, сказал Иван. — И не такое выдержу...

— Господи!.. Да ты совсем пьян.

— Имею право... Николай Яковлевич приказал...

— Это чтобы шока не было, — пояснил Нико­лай. — Проводи его и возвращайся. Нам с тобой кое-что еще сделать надо...

Маша крепко взяла Ивана за здоровую руку и повела в спальню.

Николай прибрал все после операции. Вошла Маша.

— Рухнул на постель и сразу заснул.

— Много крови потерял... Болезненная рана.

— Пропала рука?— спросила Маша.

— Не думаю. Молодой... Кости должны хоро­шо срастаться. Распорядись, чтобы бандита приве­ли. Хочешь быть при нашем разговоре?

— Нет, — не колеблясь, ответила Маша. — Что вы решили?

— Повезу его в Петербург... В конце концов, сдам в полицию. Но сначала получу письменные признания во всех его преступлениях.

— Он не сознается...