Чтение онлайн

Герцог прочесывал улицу, как хищник в поисках жертвы. Он размахивал мечом, любовался блестящей выделки тартарской саблей в зеленых кожаных ножнах, поглаживал рондельный кинжал — пока не остановился на лавке, которая выглядела не лучше и не хуже других.

Он вошел. На стенах висела дюжина клинков; на заднем плане виднелись мастерские, встроенные в каменистый косогор; пахло кострами и металлом, запах которого исходил от точильных кругов. Мастер-ножовщик появился лично, вытирая руки. Он был невысок, жилист и больше смахивал на школьного учителя, чем на кузнеца.

За плечом герцога встал сэр Майкл. Он вступил в сговор с Томом, Изюминкой и Гэвином, которые вознамерились не спускать с капитана глаз, поскольку тот вел себя все более странно: слишком часто напивался и приходил в гнев.

Но только не в кузнице. Здесь он приободрился.

— Вы делаете лучшие клинки, — заявил герцог.

Оружейник поджал губы.

— Да, — согласился он, вроде как недовольный. — То есть делает мастер Плэкус, а уж я превращаю их в оружие. — Он снова нахмурился. — Что вам угодно?

Беседа завязалась надолго. Подмастерья помчались за деревянными формами, за мечами; в какой-то момент у морейского аристократа, который жил через две улицы, был позаимствован кинжал.

В итоге герцог определился с длиной и формой клинка, рукоятью, навершием, гардой, весом. И подобающим базелардом.

— Драгоценные камни? — осведомился оружейник.

Майклу редко случалось слышать столько презрения, вложенного в слова.

— Нет, — отказался герцог. — Это отвратительно. Но — красная эмаль. Красные ножны. Все красное, — улыбнулся он. — И с золотом.

Оружейник утомленно кивнул.

— Само собой — с золотом.

Герцог подался вперед. Майкл заметил перемену — тонкое изменение языка тела, тона голоса. Он не знал, в чем дело, но уже наблюдал это раз или два.

— Могу я задать личный вопрос? — осведомился герцог.

Кузнец поднял бровь, словно обычаи дворян и убийц, которые покупали его изделия, были настолько ему чужды, что он и не знал, чего ожидать.

— Спросите, милорд, — проговорил он ровно.

— Не состоял ли у вас в подмастерьях императорский магистр?

Оружейник вздохнул.

— Точно так. — Его акцент морейских островитян понимать было трудно. — Он провел здесь двадцать лет. Больше, чем подмастерьем, — нахмурился оружейник.

— А от него... ничего не сохранилось? — спросил герцог.

Сэру Майклу показалось, что наступил тот самый момент, когда противник немного торопится выложить очередную карту. Герцогу что-то не давало покоя.

— Уходя... — оружейник пожал плечами, — он оставил все, с чем работал. Когда вошел в силу... — Мастер отвернулся. — Ему уж исполнилось тридцать. Очень поздно.

Подали вино и засахаренные орехи.

Появилась высокая женщина со свертком.

— Два рабочих халата и шапочка. — Она печально улыбнулась. — Я сделала ему шапочку, потому что он был поистине велик. Чтобы искры не попадали на волосы.

Герцог бережно, почти благоговейно взял шапочку.

— Такой знаменитый человек, — проговорил он.

Гармодий ослабил контроль над хозяином и впечатал эфирный кулак в эфирную ладонь.

Капитан был потрясен — напуган предательством.

«Как ты смеешь!»

Гармодий повел эфирной бровью.

«Ты хочешь избавиться от меня. Я хочу выбраться из тебя. У меня есть план. Иногда мне бывает нужно твое тело для его выполнения».

Капитан почувствовал, что его сейчас вырвет. Но тело... снова принадлежало ему.

Он как будто всплыл на поверхность сознания и обнаружил себя сидящим в кресле. В момент беспамятства его тело, похоже, выронило кубок с вином. Сэр Майкл глядел на него так, словно у него выросла вторая голова, а Гэвин держал за плечо.

— Брат? — позвал он. — Ты был сам не свой.

— Ты и половины не знаешь, — буркнул Мегас Дукас.

Он опустил глаза и увидел толстый, грубый черный волос, обвитый вокруг указательного пальца правой руки.

«Не потеряй!» — сказал Гармодий.

Причудливое поведение герцога на этом не закончилось.

Он сделал несколько странных остановок. На улице аптекарей и алхимиков он провел столько времени, что остальные двинулись дальше и принялись выбирать материал для платья Кайтлин — занялись делом, насчет которого, как выяснилось, особое мнение было у каждого рыцаря. Но когда Кайтлин с сестрами нашли-таки лавку, которая им приглянулась, они исчезли в ней со швеей Мэг и прачкой Лизой и не выходили так долго, что герцог давно успел вернуться от алхимиков. Он приобрел красную шерсть для войска и парчу для остальных, бархат для кошеля и еще несколько вещиц.

Далеко за полдень к нему присмотрелся отец Арно.

— Вам нехорошо? — спросил он.

— Отче, могу ли я обновить ваш гардероб? — Герцог без особого труда выдержал взгляд священника. — Мне бывало и лучше, но я надеюсь избавиться от недуга.

Арно стоял, прислонившись к древней колонне, которая поддерживала ларек, где торговали исключительно шелковой кисеей. Он кивнул и с улыбкой ответил:

— Если вы осыпаете меня милостями, то прирастаете честью, а если желаете, чтобы я выглядел лучше и тем украсил ваше правление, — что ж, полагаю, вы все равно остаетесь в выигрыше. Так или иначе, я буду весьма признателен за новый плащ.

Нагнувшись, герцог приподнял полу капелланова плаща.

— Ткань хороша, но черная краска чем-то залита...

Действительно: вся нижняя половина плаща была не угольно-черной, как полагалось в ордене, а охристо-бурой.

— Дерьмом великана, — сдержанно ответил священник.

Брови герцога взметнулись.

— У меня для вас письма, — сказал священник. — Полагаю, вы неспроста сорите деньгами?

Герцог принужденно улыбнулся:

— Да.

— Я знаю, что вы не привыкли к обществу капелланов, но мне эта миссия назначена в наказание, и я намерен ее исполнять. — Арно подался к герцогу. — Что у вас за недуг?

Тот еще выше поднял брови, а потом сдвинул их, словно к кому-то прислушиваясь.

— Мне пригодится человек, с которым можно поделиться мыслями, — ответил он. — Если только вы не будете слишком болтливы. — Кайтлин и Майкл соприкоснулись головами, как голубки. — Вы их обвенчаете?

— Святой Михаил, да будет грехом не сделать этого! Разумеется, обвенчаю, — улыбнулся священник.

— Мы тратим деньги, чтобы предстать богатыми наемниками, приятными во всех отношениях. Нам нужно покорить этот народ, а я в последнее время проигрывал.