Чтение онлайн

На дороге же действительно были два тролля, нависшие над красной лужей, и он ударил огромным двуручным мечом, так что тот раскололся — но то же самое случилось и с рукой ближайшего тролля. Тварь взревела, разинув бездонную лиловую пасть, которая осветилась колдовским светом Амиции.

Удар кулаком вышиб сэра Джона из седла, и он тяжело грянулся оземь. Спас его только снег, но даже при футовом слое оного удар о камень был силен, и спину пронзила боль, а голова так крепко приложилась к выпирающему булыжнику, что на шлеме образовалась вмятина.

Он понятия не имел, как долго провалялся без чувств, и с трудом шевельнулся. Спина взвыла. Подняться он не смог, и ему пришлось перекатиться на живот, встать на колени, и с каждым ударом сердца он сознавал, что до троллей рукой подать. Люди кричали, а у него шла носом кровь.

И снова волна ослепительного золотистого света. Ближайший тролль развернулся и ответил выбросом лилово-зеленоватого тумана. Там, где два колдовства сошлись, рассыпались искры, как от удара молота по наковальне, и зазмеился разряд, похожий на молнию, за тем исключением, что он длился и длился. Сэр Джон, имевший немалый опыт по части боли, подобрал под себя левую ногу, оттолкнулся и выпрямился. Внизу, на насыпи, от боли и паники пронзительно ржал его конь.

Боевой топор был приторочен к седлу, и сэр Джон усомнился, что доберется до него по сугробам. Он выхватил увесистый кинжал и бросился к троллю, не прекращая бранить себя за дурость. Тот, которого он ранил, лежал на дороге ничком. Сэр Джон улыбнулся, невзирая на боль.

Второй был полностью занят размытым золотистым пятном, и шум, который производили оба, напоминал грызню сотни осатаневших псов. Сэр Джон не разобрал, кто его новый союзник, но упрямо заковылял вперед. Он повернулся всем корпусом, чтобы взглянуть на север — нет ли третьего, и тут с неба обрушился черный комок.

Теперь сэр Джон подготовился лучше. Мелькнул кинжал, и на землю посыпались перья, а режущий ухо крик пробился даже сквозь грохот сражения тролля и его противника.

Спикировала огромная черная птицеподобная тварь с распростертыми крыльями, а из снега навстречу ей вылетел столб жидкого золота, который поразил ее в черную грудь. Существо... взорвалось.

Сэра Джона сбило с ног. На сей раз он не лишился чувств и остался в сознании, когда битва вихрем пронеслась над ним. Тролль топнул рядом с его головой, и подгоняемый отчаянием сэр Джон, перекатившись и держа кинжал обеими руками, погрузил лезвие в ляжку чудовища. Взвизгнула сталь...

У сэра Джона сломалась нога; он почувствовал это и увидел, как выпятился доспех, когда ступня тролля достала его, но кинжала не выпустил. Клинок засел прочно, как скальный крюк, и сэр Джон упал, обеими руками сжав рукоять.

Тролль повалился на него, ударил в грудь плечом, смял нагрудную пластину и переломал ребра в каскаде чистой, беспримесной боли.

Но он узрел конец тролля с почти потусторонней ясностью. Он не отключился — в такой милости ему было отказано — и вместо этого едва ли не сверхъестественным образом проникся картиной того, как тролль рухнул в снег и жар его тела породил облако пара, а на его месте внезапно возник золотой медведь с дубиной или, возможно, боевым молотом, которым и принялся бить так быстро, что движения слились и размылись, и с такой силой, что летели осколки, как будто каменщик обтесывал мрамор.

Раздался резкий хруст, и тролль с истошным воплем превратился в песок и камень.

Огромный медведь навис над сэром Джоном.

— Не ожидал, — произнес он. — Похоже, ты меня спас.

А может быть, сэру Джону просто почудилось, будто медведь это сказал. Он ждал смерти.

Тот вновь занес молот.

Колонна достигла места побоища — добралась до трех мертвых рыцарей, тяжело раненного сэра Антона и остальных, разорванных в клочья, и трех мокрых песочных проплешин и ошметков, которые выглядели как десятки тысяч черных перьев.

Сестра Амиция стояла над сэром Джоном, который заново обрел дар речи. Она затопила его целительной силой, и он остался жив. Услужливые руки занесли его на подводу. Он был холодный — простыл насквозь. Понадобилось время, чтобы вынуть его из-под мертвого камня, который недавно был живым троллем.

— Мы спасли медведей, — сказал сэр Джон. — Господи Иисусе, сестра... вы рискнули нами всеми, чтобы спасти каких-то поганых медведей!

— Когда-нибудь, может статься, и они вас спасут, — парировала она резко, как никогда. — А сейчас лежите спокойно.

— Что это была за тварь с перьями? — спросил он.

Она помолчала, потом ответила:

— Баргест. Я думала, что их не существует.

Люди еще не оправились от потрясения. Колонну атаковала волна боглинов, и с нею справились, но такое нападение и его странные последствия — десяток золотистых медведей, затрусивших с флангов, и мольбы Амиции к арбалетчикам не стрелять — обескуражили бойцов, а некоторых рвало над останками убитых троллями рыцарей.

Амиция заставила их идти, ибо не знала, что еще делать: сэр Джон был так плох, что она побоялась его будить, а слишком молодые рыцари не могли бы принять командование — джарсейцы, толком не нюхавшие севера.

И все без исключения доверились ей.

Поэтому она повела их дальше: после боя наступило опустошение, они продрогли и, если не останавливаться и не собирать валежник, могли спастись только едой и движением. Она приказала поесть, и ей подчинились, как будто повиновение монашкам входило в курс боевой подготовки. А когда они покончили с хлебом, ветчиной или что там у них было, она погнала колонну вперед, и люди пошли без особого ропота.

Их встретили кавалеристы — легковооруженные всадники, которых северяне прозвали «дыроколами» за длинные шпоры. Они были одеты в графские ливреи и держались всецело почтительно.

— Госпожа сказала, что караван попал в беду, — доложил офицер, поклонившись сестре Амиции. — Я сэр Эдмунд, сестра.

— Ваша госпожа была права. — Амиция чрезвычайно гордилась своим маленьким войском — гордилась тем, что оно сплотилось и не убило по ошибке ни одного золотистого медведя. — Но мы победили.

— Я и не ждал другого, — сказал сэр Эдмунд. — Черт побери! Это Джон Крейфорд? Он паршиво выглядит.

Амиция повела бровью.

— Я оказала ему всю возможную помощь.

— Что ж, я уверен, в замке мы сделаем больше. Позвольте принять командование? Вы же наверняка перепугались до смерти.

Амиция перебрала возможные ответы и остановилась на том, какой дала старая аббатиса.

— Вовсе нет. — Сказав так, она развернула коня и поехала прочь, оставив графского офицера сидеть посреди дороги.

Сэр Джон в очередной раз очнулся, когда его окружил камень — всюду арки, да пара вооруженных мужчин в зеленых с позолотой ливреях.

— Поаккуратнее там, — потребовала Амиция. — Если раны откроются...

— Не беспокойтесь, сестра! — отозвался один.

Тикондага была выстроена по образу и подобию Лиссен Карак: сплошь серый камень и красный кирпич, стены, поднимающиеся в небеса собором войны. Внутренний двор был вдвое больше монастырского, а казармы оснащены новыми дымоходами и освинцованными крышами.