Реабилитация как это было 1953-1956
Шрифт:
В тех же целях сотрудники НКВД использовали штатных агентов как провокаторов, дававших ложные показания, и арестованных, вынуждая их избиениями и пытками давать заведомо ложные показания.
Так, в деле по обвинению Ахундова имеются показания арестованного, некоего Зейналлы, который «изобличал» Ахундова в контрреволюционной деятельности. Между тем, в деле самого Зейналлы обнаружено его же заявление от 13 февраля 1937 года о том, что показания в отношении Ахундова даны им заведомо ложно и «позаимствованы» из материалов судебного процесса «параллельного центра к[онтр]р[еволюционеров-]троцкистов» [62] .
62
62 Имеется в виду процесс так называемого «параллельного антисоветского троцкистского центра», состоявшийся в Москве 23–30 января 1937 г. По этому делу было осуждено 17 человек, в том числе Ю. Л. Пятаков, Г. Я. Сокольников, К. Б. Радек, Л. П. Серебряков, Н. И. Муралов и др.
Другой арестованный — быв. председатель Аз[ербайджанского] ЦИК Султан Меджид Эфендиев, оговоривший Р. Ахундова и 65 других ответработников, неоднократно на следствии заявлял, что он «вынужден дать вымышленные показания…».
В суде Эфендиев также подтвердил, что Ахундова и многих других лиц, как и себя самого, он оговорил [63] .
После ареста быв. председатель Госплана Азербайджанского] ССР Фарадж-3аде, подвергавшийся жестоким пыткам и избиениям, неоднократно заявлял, что дает лживые надуманные показания на себя и других лиц, и от таких показаний часто отказывался. Такие заявления все же не помешали использовать показания Фарадж-Заде как доказательство виновности Ахундова и еще 384 человек, которых Фарадж-Заде также назвал как участников контрреволюционной организации.
63
63 См. документ № 53 раздела IV.
Багиров, Сумбатов и их пособники добивались ложных показаний не только на Ахундова, но и на сотни других лиц без какой-либо проверки достоверности такого рода показаний. Более того, Сумбатов вписал в протокол допроса того же Фарадж-Заде гнусные измышления в отношении Серго Орджоникидзе, увязывая их с необоснованным обвинением Ахундова в государственных преступлениях.
О преднамеренности расправы Багирова с Рухуллой Ахундовым свидетельствуют и другие факты, установленные проверкой дел.
Обманывая парторганизацию и общественность республики, Багиров и Сумбатов рекламировали дела о заговорах и терроре, в частности, организовали в ноябре 1937 года «показательный» судебный процесс по «Шемахинскому делу», с освещением его в печати и на митингах. В опубликованных обвинительном заключении и приговоре суда по этому сфабрикованному делу Рухулла Ахундов заранее был объявлен руководителем буржуазно-националистического центра в республике, в то время как следствие по его делу еще не было даже окончено.
Багиров при допросе пытался обосновать правильность ареста Ахундова, но когда его показания были опровергнуты и он изобличен во лжи, то вынужден был признать, что дал указание арестовать Ахундова неправильно, предъявленные ему обвинения он теперь считает необоснованными, а некоторые даже нелепыми.
На вопрос о причине ареста Ахундова Багиров на допросе показал:
«Видимо, была поставлена задача начать с Р. Ахундова и окончить другими. Надо спросить Сумбатова. Для меня теперь не представляет сомнений, что он выполнял задания Берия через мою голову, а я им верил…».
Однако Сумбатов на следствии заявил, что Ахундова он арестовал по личному указанию Багирова, а он, Сумбатов, лишь распорядился применить к Ахундову меры физического воздействия.
Характер действительных взаимоотношений Ахундова с Багировым и причину особой заинтересованности Багирова в создании заведомо ложных обвинений в отношении Ахундова можно частично усмотреть и из показаний быв. работника Наркомзема Нуриева Гулама, который на следствии сообщил о следующем факте:
«… В конце 1936 года я встретил Рухуллу недалеко от здания ЦК АКП(б) на Коммунистической улице.
Он был расстроен и взволнован, рассказал, что разругался с Багировым по какому-то вопросу, причем он ругал Багирова за то, что последний хочет единолично управлять Азербайджаном и совершенно не считается ни с кем… через несколько дней Ахундов был арестован».
Все приведенные выше обстоятельства свидетельствуют о том, что Багиров явился инициатором фальсификации дела и расправился с Ахундовым как с неугодным и опасным для него человеком.
Полагал бы Ахундова Рухуллу Али оглы посмертно реабилитировать, опротестовав в Верховный Суд СССР состоявшийся в отношении него приговор, с прекращением дела.
Прошу Вашего согласия [64] .
И. о. Генерального прокурора Союза ССР П. Баранов
РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 345. Л. 45–50. Копия. Машинопись.
№ 45
ЗАПИСКА П. В. БАРАНОВА В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ В. Э. МЕЙЕРХОЛЬДА*
* На первой странице записки имеется штамп «т. Булганину Н. А.» и резолюция: «За — Н. Булганин Сост.
18 октября 1955 г.
ЦК КПСС
Прокуратурой СССР проверено дело бывшего главного режиссера театра им. Станиславского народного артиста СССР Мейерхольда-Райх Всеволода Эмильевича.
64
64 Опросом члены Президиума ЦК КПСС 2 декабря 1955 г. (прот. № 172, п. 5) приняли следующее постановление: «Принять предложение Прокуратуры СССР (т. Баранова), изложенное в записке от 4 октября 1955 г., № 186лс». (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 345. Л. 44).
Мейерхольд-Райх Всеволод Эмильевич, 1874 года рождения, уроженец города Пенза, немец, быв. член КПСС с 1918 года, арестован 26 июня 1939 года НКВД СССР и 1 — го февраля 1940 года осужден Военной Коллегией Верховного Суда СССР к расстрелу по обвинению в шпионаже и троцкистской деятельности.
По показаниям Мейерхольда, данным им в начальный период следствия, он с 1923 года был связан с троцкистами Рафаилом, Дробнис, Богуславским, Сосновским, и по их заданию, а впоследствии по установкам Рыкова, Бухарина и Радека, проводил вражескую работу по линии искусства.
Далее Мейерхольд показывал, что в 1936–1937 годах он был завербован в троцкистскую организацию писателем И. Эренбургом и установил шпионские связи с английскими разведчиками Балтрушайтис[ом] и Греем, и японским разведчиком Сано-Секи.
В этих же показаниях в числе участников антисоветской троцкистской организации Мейерхольд назвал ряд советских писателей и деятелей искусства: Федина, Фадеева, Гладкова, Шостаковича, Шебалина и др.
Впоследствии Мейерхольд от этих показаний отказался и заявил, что он был вынужден оговорить себя в результате избиений.
В своем заявлении от 13 января 1940 года Мейерхольд писал: «Меня… клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам, по спине; когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам. В следующие дни, когда эти места ног были залиты обильным внутренним кровоизлиянием, то по этим красно-синим кровоподтекам снова били этим жгутом… Следователь все время твердил, угрожая: „Не будешь писать, будем бить опять, оставим не тронутыми голову и правую руку, остальное превратим в кусок бесформенного, окровавленного тела". И я все подписывал до 16 ноября 1939 года».