Реабилитация как это было 1953-1956
Шрифт:
т. Костромин — начальник ревизионного управления военных трибуналов Министерства юстиции СССР,
т. Филиппов — начальник управления транспортных судов Министерства юстиции СССР,
т. Калинин — начальник управления спецсудов Министерства юстиции СССР.
Пересмотр уголовных дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, производить по месту осуждения этих лиц.
Для пересмотра дел создать в республиках (не имеющих областного деления), краях и областях комиссии в составе: прокурора республики, края, области (председателя), членов комиссии: министра внутренних дел республики, начальника Управления МВД по краю, области, начальника Управления Комитета государственной безопасности по республике, краю, области, министра юстиции республики, начальника Управления министерства юстиции, края, области.
В целях быстрейшего завершения работы по реабилитации незаконно осужденных лиц полагаем целесообразным изменить существующий порядок пересмотра дел, согласно которому дела на осужденных внесудебными органами (Особым Совещанием при НКВД — МГБ — МВД, Коллегией ОГПУ, тройками НКВД — УНКВД) пересматриваются в Верховном Суде СССР по протесту Генерального Прокурора СССР.
В связи с тем, что такой порядок пересмотра дел, несомненно, усложнит эту работу и удлинит сроки ее окончания, вносим следующие предложения:
1. Дела на лиц, осужденных Особым Совещанием при НКВД — МГБ — МВД и Коллегией ОГПУ, пересматривать на заседаниях Центральной Комиссии, а дела на лиц, осужденных тройками НКВД — УНКВД, — на заседаниях республиканских, краевых и областных комиссий.
Республиканские, краевые и областные комиссии по делам на лиц, осужденных Особым Совещанием при НКВД — МГБ — МВД и Коллегией ОГПУ, выносят мотивированные заключения и представляют эти дела на рассмотрение Центральной Комиссии.
При рассмотрении указанных дел Центральная Комиссия, республиканские, краевые и областные комиссии в случаях незаконного осуждения, неправильной квалификации состава преступления, необоснованного направления в ссылку на поселение выносят постановления соответственно: об отмене решения по делу и полной реабилитации осужденного, о переквалификации состава преступления, о сокращении срока наказания, применении Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии», об отмене ссылки на поселение. В отношении лиц, осуждение которых будет признано правильным, комиссии выносят постановления об отказе в пересмотре решения по делу, о чем сообщается осужденным по месту их нахождения.
Постановления Центральной Комиссии, республиканских, краевых и областных комиссий, вынесенные по рассмотренным делам, считать окончательными.
2. Дела на лиц, осужденных судебными органами, по которым комиссиями будет признано необходимым отменить или изменить приговор, рассматриваются в соответствующих судебных инстанциях по протестам, вносимым в установленном законом порядке.
Представляем при этом проект постановления ЦК КПСС [2] и план мероприятий по организации этой работы [3] .
2
2 Не публикуется. См. документ № 10 раздела III.
3
3 К записке приложен документ следующего содержания. «Центральная Комиссия проводит следующие мероприятия:
1. Утверждает состав республиканских, краевых и областных комиссий по пересмотру уголовных дел на лиц, содержащихся в лагерях, колониях и тюрьмах МВД и находящихся в ссылке на поселении.
2. Командирует на место членов Центральной Комиссии для инструктирования и организации работы республиканских, краевых и областных комиссий.
3. Обеспечивает получение республиканскими, краевыми и областными комиссиями от начальников лагерей, колоний и тюрем МВД, а также от Отдела спецпоселений МВД СССР персональных списков осужденных с указанием, кем, когда, по какой статье Уголовного Кодекса осуждены, на какой срок наказания и где содержатся.
О пересмотре дел органы МВД объявляют осужденным и лицам, находящимся в ссылке на поселении.
4. Республиканские, краевые и областные комиссии на основании полученных списков требуют уголовные дела и тщательно их изучают, всесторонне проверяют обоснованность обвинения и правильность квалификации состава преступления, а также обоснованность направления в ссылку на поселение.
К этой работе комиссии привлекают ответственных работников аппаратов Прокуратуры, органов МВД, Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР и Министерства юстиции.
В первую очередь пересматриваются дела на осужденных за антисоветскую агитацию и за пособничество. По каждому делу выносится мотивированное заключение, которое подписывается всеми членами комиссии и лицами, принимавшими участие в изучении и проверке материалов дела.
5. Все дела на лиц, осужденных Особым совещанием при НКВД — МГБ — МВД СССР и Коллегией ОГПУ, направляются с заключениями республиканских, краевых и областных комиссий на рассмотрение Центральной Комиссии.
6. Дела на лиц, осужденных судебными органами, и заключения комиссий по этим делам, если будет признано необходимым отменить или изменить приговор, направляются соответствующему прокурору для внесения протеста в судебные инстанции в установленном законом порядке.
По делам на лиц, осужденных судебными органами, судебные решения по которым будут признаны правильными, заключения комиссий направляются по месту содержания осужденных для объявления им о результатах пересмотра и приобщения заключений к их личным делам.
7. Техническое обслуживание комиссий, учет и хранение их материалов и пересматриваемых дел возлагаются на МВД СССР и его органы.» (АП РФ. Ф. 3. Оп. 57. Д. 109. Л. 19–20).
Р. Руденко, С. Круглов, И. Серов, К. Горшенин
АП РФ. Ф. 3. Оп. 57. Д. 109. Л. 10–15. Подлинник. Машинопись.
№ 2
ПИСЬМО Н. Н. КОРОЛЕВА В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕТЫ «ИЗВЕСТИЯ»*
* На первом листе письма имеется помета: «Разослать членам Президиума ЦК КПСС. В. Малин. 14.V.54 г.». — Сост.
29 марта 1954 г.
В редакцию газеты «Известия» — орган Совета депутатов трудящихся СССР от заключенного Королева Николая Николаевича, 1926 года рождения, осужденного по статьям 193-7г., 58–10, 58–14 сроком 25 лет и 5 лет поражения прав, отбывающего срок наказания по адресу: Чукотка, Певек, пос. Красноармейский, п/я № 261/4.
Обращение
Обращаясь к Вам, я надеюсь найти правду, которую тщетно пытаюсь я искать последнее время. Я заключенный, но я также человек, который может чувствовать, желать и жить как все люди земли. Когда-то я был комсомольцем, служил в Красной Армии, а до этого прошел все стадии воспитания, что и каждый человек, вышедший из советской школы. Когда мне было 19 лет, из-за буйной фантазии, дон-кихотства, желания отличиться я совершил поступок, который впоследствии стал преступлением. Меня судили и дали 5 лет. Но кому-то показалось, что за 5 лет я не исправлюсь и, взяв в основу новый материал обвинения из ложных показаний клеветника, меня судили снова по антисоветской статье 58–10, дав по ней 8 лет и 3 года поражения прав. Так я стал жертвой клеветника и карьериста. Об этом я писал в Верховный суд, но ответ — молчание.
Сделав меня антисоветским человеком, меня направили в отдаленные лагеря Дальстроя. Меня решили воспитывать в «исправительно-трудовых лагерях». А вы знаете, что это такое? Это места, где воспитываются преступники, где делают преступников, кто им еще не стал, где убивают зверски тех, кто им не хочет стать. «Исправительно-трудовые лагеря» — это гнезда, откуда пополняется наша страна новыми кадрами убийц, воров и мошенников, но не людьми. Человеком здесь быть нельзя, а если кому-нибудь и удастся вынести и сохранить человеческий облик, то он вынесет самые ожесточенные чувства против советского правительства, партии. Тем, кто становится на дорогу преступлений, тому идут навстречу, а кто сопротивляется существующим порядкам, того объявят антисоветским человеком или просто убьют.
24 декабря 1953 года, т. е. около 3-х месяцев назад, произошло зверское убийство заключенного Пичугова Ивана Федоровича. Его убили за то, что он хотел быть человеком. Он хотел честно трудиться, освободиться быстрей, чтобы закончить свое прерванное образование и жить так же, как живут советские люди. И он был за это убит лагерными бандитами, содержащимися и поощряемыми на подобные поступки людьми, которые носят советские погоны, имеют партийные книжки. Когда я попробовал обратиться к ним и к местной парторганизации о возмутительных порядках, мне дали понять, что я не человек, а вещь, которая не имеет права искать человеческих прав. Другие же разводили руками, говоря: «Ну что же поделаешь, здесь Чукотка». Здесь Чукотка! Здесь нет советских законов, нет человеческих прав. Здесь другой закон, закон удельных князей, оголтелых убийц, воров.
Подобная атмосфера не только здесь, она всюду в лагерях Дальстроя. Люди, не выдерживая установленных порядков, сходят с ума, кончают жизнь самоубийством, рубят руки и ноги, уходят в побеги. А побег из пределов Дальстроя — это тоже самоубийство. И все же побеги здесь не редки. Их ловят, зачастую убивают и беспощадно судят. Так, в 1943 году, не выдерживая больше беззакония и террора, я тоже уходил в побег, но был пойман и, к удивлению, не убит. Меня судили и к 5 оставшимся годам до побега дали предел — высшую меру наказания — расстрел, заменив его 25 годами «исправительно-трудовых лагерей».
Убийства в лагерях ежемесячны и еженедельны. А сколько издевательств ежедневных происходит над людьми! Причина всему этому одна. Старые, закоренелые рецидивисты, убийцы, воры, мошенники, не раз судимые, содержатся совместно с общей массой заключенных, осужденных за мелочи. В результате эта преступная аристократия свою преступную деятельность продолжает и здесь. Внутри лагеря создается режим рабства, беззакония и террора честных людей, стремящихся честно освободиться и влиться в ряды советских людей. Лагерные руководители и руководители управлений вместо того, чтобы бороться с лагерным бандитизмом, идут им навстречу. Считая из-за лени или из-за халатности, а, может быть, и отлично понимая, что они делают руководство лагерем и людьми слишком хлопотливым и нестоящим делом, они режим лагеря поддерживают руками бандитов. Иногда от этих руководителей и прямо можно слышать, что «нам ваша работа не нужна, нам нужно ваше мучение» (оперуполномоченный порта Михайловского Зырянского управления). Иногда подобные князья хотят повеселиться и устраивают гладиаторские побоища. Так, летом 1953 года подобранная группа вооруженных бандитов численностью 80 человек была спущена на 140 человек честных людей, стремящихся быстрее освободиться и исправиться. В то время, когда происходило кровавое побоище, в трюме баржи, прокурор и начальник Зырянского управления спокойно наслаждались у люков баржи зрелищем.
Жизнь человека в лагере дешевле собачьей. Так, бандиты, которым надоест быть в одном лагере, находят простой выход. Они убивают любого заключенного и их везут в центральную тюрьму на комендантский лагерь, где справляют видимые формальности суда*. После суда он опять повторяет то же, не боясь, что его накажут строже. Для того, чтобы лагерная масса людей не роптала на них, ежемесячно они устраивают свои бандитские заходы на людей, подозреваемых в недовольстве на них и на своих хозяев. От таких заходов всегда обычно бывают трупы и горы наштабелеванных, изуродованных зверскими побоями людей. Бьют и убивают зверски. Так, человека раздевают до белья, кладут на пол, на спину и бьют мешком, наполненным песком, по животу. Обычно от 3–4 ударов человек теряет сознание. Или же другим способом наказывают непокорных. Так же раздевают до белья, связывают руки и кидают вверх. Человек с 2-метровой высоты грохается о пол на спину, на зад. В результате от 2–3 раз из горла идет кровь, и человек теряет сознание.