Чтение онлайн

ДЖЕНЕЗИС: Мне было очень тяжело.

ПИТЕР: Ты пропустила целую неделю в школе.

ДЖЕНЕЗИС: Я знаю.

ПИТЕР: И ты не ответила ни на один из моих звонков или сообщений.

ДЖЕНЕЗИС: Мама нуждалась во мне. На этой неделе нужно было очень много ухаживать за ней. Слишком сложно положиться на кого-то другого.

ПИТЕР: Тебе не нужно все делать в одиночку.

ДЖЕНЕЗИС: Нет, я имею в виду, что не хочу ничего на тебя возлагать.

ПИТЕР: Мне бы очень хотелось быть твоим парнем, Дженезис.

ДЖЕНЕЗИС: Я знаю.

ПИТЕР: Ты должна впустить меня. Что бы это ни было. Я смогу справиться с этим. Я никуда не уйду. И не собираюсь оставлять тебя.

ДЖЕНЕЗИС: Я знаю.

ПИТЕР: Думаю, что могу вынести намного больше, чем ты себе представляешь.

ДЖЕНЕЗИС: У тебя все так идеально. Поверь, иногда тебе не захочется видеть, что здесь происходит.

ПИТЕР: Неужели ты так думаешь? Что у меня все идеально?

ДЖЕНЕЗИС: А это не так?

ПИТЕР: Кажется, у нас есть многое, что необходимо узнать друг о друге. В обе стороны.

ДЖЕНЕЗИС: Я бы приняла строгих родителей и угрозы наказания, но и полную поддержку вместо мертвого отца и мамы, которая всю неделю была слишком напугана, чтобы оставлять ее одну.

ПИТЕР: Дженезис, я люблю тебя.

ДЖЕНЕЗИС: Что?

ПИТЕР: Да. Я люблю тебя. Впусти меня. Позволь мне быть здесь с тобой. (Она кивает)

Тебе нужны правила? Вот одно: не игнорируй мои звонки. Ты должна отвечать мне.

ДЖЕНЕЗИС: А если нет?

ПИТЕР: Тогда ты наказана.

ДЖЕНЕЗИС: Я хотела ответить на звонок.

ПИТЕР: Я думал, ты исчезла. Я должен был прийти раньше.

ДЖЕНЕЗИС: Я тоже.

ПИТЕР: Я не экстрасенс.

ДЖЕНЕЗИС: Нет, я не об этом. Я тоже. Люблю тебя.

(ПИТЕР снова обнимает ее. Они целуются).

ПИТЕР: Я люблю тебя.

ДЖЕНЕЗИС: Я могу впустить тебя. Только надеюсь, что ты готов.

ПИТЕР: Давай сделаем это. Давай так и поступим. Никакого отступления. Только вперед. Раз… два… три…

(Свет гаснет. Конец сцены).

КАК БУДЕТЕ ГОТОВЫ, ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ

К СВОЕЙ ПРИВЫЧНОЙ ЖИЗНИ

Мы направляемся на станцию, и, услышав, что идет поезд, Сэт слетает по ступеням, а я бегу за ним. Как раз вовремя успеваем проскочить в закрывающиеся двери.

Сэт и я занимаем два места рядом, и в противоположном окне я вижу наши размытые отражения. Сэт, барабаня, стучит кончиками пальцами по металлическому поручню перед нами. Затем указывает на человека, у которого один носок оранжевый, а второй в горошек, в то время как другой человек, потрёпанный и уставший, играет на своей гармошке какую-то знакомую мелодию.

— У меня идея, — внезапно говорит Сэт. — Как насчет того, что я пропущу свой первый урок, и мы сходим что-нибудь перекусить?

Я ищу любую отговорку, чтобы не пойти с Сэтом. Необходимо подключить телефон. Надо позвонить Розе. Что еще было в моем списке?

— Выйдем на третьей Авеню. Там рядом одно из моих любимых мест. Что скажешь, Дженезис Джонсон?

Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Часть меня уже в его настоящем, но другая часть хочет просто двигаться вперед, идти домой, продолжать свой план.

— Не отвечай. Нам еще предстоит путешествие, чтобы пересечь реку между Бруклином и Манхэттеном, — говорит он. — Это под водой. Но не волнуйся, ты сможешь дышать.

Я могу дышать, но прежде чем выдохнуть, автоматический голос сообщает, что мы добрались до первой Авеню. Мы приближаемся. Я наблюдаю, как позади наших отражений вспышкой пролетает свет.

Еще одна остановка до принятия решения. Нет времени взвешивать плюсы и минусы. Нет времени противопоставить одно другому. Мне просто не следует идти. Я могу остаться в этом поезде и доехать до восьмой Авеню, чтобы добраться до автовокзала. Разве у меня нет дел?

Затем голос из динамиков объявляет:

— Третья Авеню. Следующая остановка — Юнион-сквер.

Приехали.

Я встаю.

Сэт выходит.

Раздается другой, более официальный голос:

— Осторожно, двери закрываются.

Я все еще остаюсь в вагоне.

Звенит предупреждающий звонок, и двери начинают закрываться.

Сэт смотрит на меня. Выражение его лица не меняется. Я пытаюсь найти в нем поддержку, или досаду, или что-то еще, что могло бы сдвинуть меня в каком-либо направлении, но он оставил меня здесь, на краю, чтобы я приняла свое собственное решение. Двери закрываются буквально перед моим лицом.

Но в последнюю секунду я проскакиваю, и они захлопываются за моей спиной. Я слышу визг поезда, и Вселенная вращается перед моими глазами. Я моргаю, и вижу Сэта с поднятой рукой.

— Что надо, — говорит он, все еще держа руку в воздухе. — Давай, не оставляй меня зависнуть здесь.

О, дай пять. Я прижимаю свою руку к его и какое-то время держу ее там. Он хватает меня за руку и ведет по лестнице вверх, в город.

Мы двигаемся по улицам Восточной деревни. Сегодня необычно теплый день для зимы. Нам все еще нужны наши пальто и шарфы, но солнце яркое. Пешком мы доходим до площади Сан-Марко, где тротуары загромождены очками в яркой оправе и боа из перьев, полосатыми чулками и цепочками для бумажников. Мы проходим место, которое называется «Клуб поэзии Боуэри», и я представляю Делайлу у микрофона, зигзагообразно пробивающую свой путь в сердца зрителей.

— Ты уверен, что тебе не нужно идти на занятия?

— Не беспокойся об этом. А разве ты сама, юная леди, не должны быть сейчас в школе?

— Это длинная история.

Мы недалеко от Центра Планирования Семьи. Думаю, где-то в полумиле. А может меньше. Столько всего может произойти в промежутке длиной в три дня. Мир может покачнуться и остановиться, а затем, по-видимому, начать вращаться в другом направлении.

— Тебе нравится лапша?

Честно говоря, единственная лапша, которую я когда-либо ела, была сушеная лапша быстрого приготовления в упаковке с пакетиком специй в фольге, но почему-то мне кажется, что это не совсем то, что Сэт имеет в виду.

— Наверное.

— Нет лучшего времени для лапши, чем зимний день. Особенно после ночной пьянки. Поверь мне.

Он открывает дверь передо мной. Мы погружаемся в кафе на первом этаже здания с запотевшими окнами и занимаем два места у стойки. Стены тоже запотели и шелушатся белой краской. Одна стена покрыта открытками с легкими повреждениями различного уровня. Они отовсюду: от Кентукки до Таити. Мое лицо мгновенно наполняется теплом. Нет никакой музыки. Кроме нас, за столиком в углу, сидит еще один человек.