Чтение онлайн

И молодой писец, сидевший неподалеку от Ивана, покорно поклонился и обмакнул палочку в краску.

Все веселье Ивана как рукой сняло, у него тряслись коленки. Он провел рукой по струнам, издавая совершенно ужасный дрожащий звук. Нет, так нельзя. Убьют, зарежут, на ниточку повесят. Парень закрыл глаза и еще раз брякнул по струнам. Вот, страх начал проходить, и Дурак исполнил "Тутанхамона".

— Какая грязная песня, — заметил Эйе, когда гость пропел оба куплета, — и нашему народу такое нравится? Забыть эту песню надо!

— А нам с Анхесенпаамон нравится, — сказал в ответ фараон, без улыбки и каких-либо других эмоций, — откуда вы, музыкант?

— А я песней отвечу! — залихвацким голосом заявил раскочегарившийся программист, которому в голову как нельзя более уместно пришла замечательная идея.

— Из Раши я, вот! А зовут меня Иван Дурак! Иван Иванович, если по батюшке.

— А как последнюю строчку записывать? — простонал Ахмос, почесывая затылок, в страхе глядя на фараона.

— Пишется так, как произносится, — подмигнул певец расстроившемуся стенографисту. — Это http, можду прочим!

Иван до того разошелся, что забыл об отсутствии Интернета в Кеметских землях.

И потом сразу же затянул грустное, но такое любимое…

— Ради-ора… Скрип-ки… Бата-рейки… — бубнил под нос писец Ахмос, выводя на папирусе иероглифы по принципу "чтобы было, потом разберусь".

— Кодировку смените, товарищ писец, — пошутил Иван Дурак, продолжая. — А еще бы девочек в подтанцовку!

Обнаженные девушки, украшенные золотыми побрякушками тут же сорвались с места и принялись выплясывать под неведомую им музыку. Сначала получалось не очень, но потом они приспособились под такты песен чужестранца. И не важно, что приказал им не их господин, а незнакомый заезжий музыкант. Писец уже не знал, что и рисовать у себя в папирусе. Что значит "сменить кодировку", он тоже не представлял, неужели на клинопись переходить? Танцующие девушки сводили с ума, незнакомые слова лились рекой, а довольный фараон сидел и слушал странные тексты чужестранца, положив ногу на ногу и подперев щеку кулаком.

Ивана последние пару дней тянуло петь лишь про стёртое время, про переезды, про севшие батарейки, которых у него осталось конечное число до конца жизни. И не важно, что слушатели не знали слов "радиола" или "скрипка". Да и сам-то певец, когда включал долгими зимними вечерами на полную громкость "Раммштайн", то балдел от музыки, хотя ни слова по-немецки не понимал. Хотя, сравнивать себя со звездами?!

А почему бы и нет!

— Это нарушение всех музыкальных канонов! — раздался громогласный голос у входа.

Прямо к трону фараона направлялся высокий, почти с Ивана ростом, человек, замотанный в леопардовую шкуру, а лицом напоминающий спортсмена Александра Карелина. Тутанхамон тяжело вздохнул, развалившись на троне.

— Давить этого музыканта к Сету!

— Господин Сехемра, — укоризненно заявил фараон, — это же культура неизвестного нам государства Раша.

Но жрец был непреклонен:

— Вы, господин Тутанхамон, разум, здоровье, сила, смеете слушать эти тлетворные песни странствующего музыканта? Это противоречит культу Амона! Да не будет вашей душе покоя на полях Иару. А этому… варварскому музыканту… быть вкусным блюдом для Амта! И как вы на троне смеете сидеть в такой позе… словно… хулиган уличный.

"Не надо меня есть, жрец противный! — подумал Иван, поняв, что только священник мог читать религиозные нотации. — Как он смеет фараона учить? И вообще, кто тут главный? Ну, нравится человеку так сидеть! Чего из этого трагедию делать?

— А позвольте, глубокоуважаемый господин Сехемра…

Искоса поглядывая на грозного жреца, Иван взял аккорд, потом другой и запел немного измененную в режиме реального времени песню, а девушки-танцовщицы сели вокруг него на колени и покачивались в такт музыке.

Программист и не предполагал, что жрец Сехемра, когда уговорил фараона сжечь проклятый город Ахетатон и переехать в Уасет, очень страдал по поводу одной особы. Он любил немую красавицу Тию, дочь мастера Тутмеса, которая навеки решила остаться в граде Атона. Этот жрец, который при людях восхвалял Амона, угнетал неугодных поклонников культа Атона, любил девушку как раз низ них, из врагов народа, атонистов. И при всем при том, посмел бросить её в уничтожаемом городе. И все было именно так, как пел Иван. Сехемра сначала прослезился даже, но потом грозно сказал:

— Хватит петь эту гадость про исход из Ахетатона, засланец Сета!

"Ну вот, теперь этот дрищ неадекватный весь концерт испортит! — подумал программист.

А между тем идею жреца насчет никуда-ни-годности Ивановских песен подхватили и Эйе с Хоремхебом, так мило ворковавшие между собой, что для них не грех было бы спеть "Голубую Луну" Бори Моисеева. Только если бы чужестранец пошел на такой поступок, не уйти ему сегодня живым из дворца, несмотря на то, что фараону его песни явно пришлись по душе.

— Тихо! Тихо! — успокоил стариков Тутанхамон, потряхивая скипетрами, которые он давно уже успел переложить в правую руку. — Если вам не нравится этот музыкант, отправляйтесь-ка в Рашу и найдите мне другого!

Иван представил, как в современной Москве материализуются Сехемра, Эйе и Хоремхеб и начинают искать лучшего певца для своего господина. Вот смеху-то! Но перенести во времени троих местных бюрократов программист, к счастью, был не в силах. Зато был в состоянии наговорить баек, так как понял, фараон его поддержит: