Чтение онлайн

– А накрыл - то кто? Впрочем, и бабушка у тебя молодец. Я всегда в таких случаях вспоминаю сказку про Красную Шапочку, - говорил Старков, откусывая немаленький кусок пирога, - ту, где внучка бабушке пирожки несет.

– И что?

– Да чушь полная, где это видано, чтобы дочь маму пирогами угощала, обычно наоборот бывает.

– Ты прямо циник.

– Я не циник, я представитель самой консервативной профессии. Это что?

– Сметана.

– Старков перевернул крынку с белым содержимым, а через полминуты полез туда ножом.

– Как там, помощник ревизора?
– - спросила Лена.

– Помощник аудитора.

– Ну и кто такой аудитор?

– Ну это тот, кто ездит на "Ауди", слушает аудиоаппаратуру.

– А ты стало быть ему помогаешь?

– Сейчас много работы, он сам не успевает.

Лена улыбалась все так же по - матерински, когда любимый ребенок врет матери в глаза, а она слушает и восхищается придуманной им историей.

– А ты чем планируешь на жизнь зарабатывать?

– Пока только тратить.

– На аудиоаппаратуру?

– И на нее тоже.

– Нет, ты не смейся, многие не знают, что слово аудитор произошло от слова аудитория, то есть это человек, который рассказывает.

– И о чем он рассказывает?

– О проблемах. Это, как бы сказать, финансовый доктор, который не лечит, но диагноз ставит.

– Советы дает?

– Типа того.

– В нашей стране это, наверное, очень распространенная специальность.

– Да, советы у нас любят давать. И по стране мы занимаем четвертое место по количеству аудиторов на душу населения.

– Почему четвертое?

– Не знаю.

– Я имею в виду первое, наверняка, Москва, второе -- Санкт - Петербург, а на третье место, кто залез?

– Представь себе - Новосибирск. Научная столица России, советчиков там хоть отбавляй. Выйдешь на улицу, плюнешь в толпу - попадешь в аудитора.

– Ну и как тебе работа?

– Ты знаешь, мне нравится. Тяжело, конечно, в том плане, что не совсем я подхожу по своим данным. Память, скорость работы и так далее.

– Ты как про компьютер говоришь.

– А все мы компьютеры, с небольшими изменениями в конфигурации. Иногда смотришь, вон "Пентиум" пошел, соображает быстрее всех, у кого - то память расширенная, у кого - то винчестер большой, некоторые в сеть объединены, кто-то к "Интернету" доступ имеет, у кого - то "материнская" плата не подвела.

– А ты?

– Я? А что я?

– А ты кто?

– Я двойка. Старая, старая модель с маленьким "винчем" и маленьким ОЗУ.

– Как же ты себя в такой компании чувствуешь?

– Плохо я себя чувствую. Нет у меня ни влиятельных родителей, ни уникальных способностей. Молодежь в затылок дышит, того и гляди растопчут, а чуть присел передохнуть, глядишь тебя уже обогнали. Но есть у моей двойки одно преимущество - это сопроцессор и двадцатичетырехчасовой режим работы.

– Переведи.

– Сопроцессор - это компьютер, разумеется. Я когда свой первый компьютер покупал, заложил обручальные кольца. И с тех пор с ним не расстаюсь, а разве можно плохо работать на том, с чем работаешь постоянно. Ну, а режим работы - это моя работоспособность. Не могу похвастаться, что проработаю без остановок несколько недель, но когда приходилось готовиться к проверкам, именно так и было. Да мне всегда точные науки нравились, а если нравится, то и времени не замечаешь.

– От скромности ты не умрешь, господин советник.

– Это точно, а теперь я еще и с голоду не умру, - сказал Старков, вытирая рот льняной салфеткой.

– Курить здесь можно?

Лена поставила перед ним деревянную пепельницу, никогда не знавшую сигарет.

– Ну это уже слишком, такую вещь я портить не буду. У тебя собаки нет? Я что - то не заметил.

– Нет.

– Я на двор выйду.

Лена равнодушно пожала плечами. Старков вышел во двор и закурил, разглядывая белый столбик сигареты. Жизнь теперь казалась совсем другой. Лето, деревня, запах навоза и бензина, ровная линия горизонта, тишина. Такая тишина может быть только в деревне. Он улыбнулся вышедшей на крыльцо Лене.

– Ну, что план появился?

– Нет. Надо ехать разгребать свои дела, приводить их в порядок, глядишь и план появится.

– Тогда оставайся до завтра.

– Зачем?

– Тебе же не хочется уезжать.

– С чего ты взяла?

– Я вижу.

– Да кто же захочет от этого уехать? Послушай, Лен, ты ведь меня совсем не знаешь.

– Уже знаю, - сказала она впервые не улыбаясь.

– Я жутко боюсь, что если я останусь еще на минуту, это все переменится, а мне бы этого очень не хотелось. Ой, какую я глупость говорю.

– Это точно, - и на ее лице снова засияла рыжая улыбка, - Читать любишь?

– Э-э, - замялся Старков.

– Пошли.

– Они зашли в амбар, задняя часть которого была завалена скошенной травой. Следов лошади не было. Крыша сооружения держалась на двух колоннах посередине. На них был растянут гамак, рядом в произвольном порядке сложены старые журналы: "Юность", "Аврора", "Роман газета".

– Устраивайся, мне надо ненадолго уехать. До вечера тебя никто не побеспокоит. Если только дед на обед заедет.

– А ружье у него есть?

– Есть.

– Ну, тогда я спокоен.

Старков с трудом забрался в гамак и несколько минут просто покачивался, наслаждаясь запахом прелой травы. Через некоторое время он все - таки решил почитать и старательно принялся тянуться к журналам на земле. Во дворе раздался треск заведенного двигателя, но через минуту удаляясь, стих. Только после этого он услышал пение птиц. Наверное, впервые в жизни, Лешка слушал пение пернатых, огорчаясь, когда они затихали, и пытался различить щебетание от клекота. Как - будто специально, толстая ворона крутила высший пилотаж над крышей дома, совершая невероятные развороты, заходя на бреющем, штопоря и взмывая. Старков отбросил в сторону журнал и подумал, что это все, наверняка, заразно. x x x

Ну здравствуй, сукин сын, - говорил Пронин, обнимая бывшего сослуживца. Ты, я смотрю, окрутел, через годик к тебе на козе не подъедешь, а сегодня сам пришел. Впрочем, знаю, зачем пришел, наверняка, по делу. Так просто ведь ни за что бы не зашел.

И то - правда, - сказал Кошелев, садясь на единственный свободный стул в кабинете. А ничего не изменилось.

Он с удовольствием поскрипел стулом, который, казалось, вот, вот развалиться. Когда - то он тоже ставил разваливающийся стул подозреваемому или свидетелю, чтобы легче было наблюдать за его реакцией.