Чтение онлайн

Я слушал ее и представлял, как домой привезут закрытый гроб, родным не разрешат его открывать и не дадут даже попрощаться со мной как положено. Почему-то самым обидным показалось то, что в гробу я буду лежать в том же в чем и умру, то есть голым, в лучшем случаи завернутым в простыню. В реанимации лежат полностью раздетыми под одной простыней.

Кто-то раньше рассказывал мне, что: «Ковидных» хоронят в закрытых гробах». Представил как на похоронах в могилу, поверх гроба опустят мой костюм, у меня их два, наверное, черный, туфли, рубашку. Потом засыплют землей, как будет плакать маленькая дочка, как соседи под руки уведут от могилы рыдающую жену.

Эти ведения так отчетливо и ярко пронеслись в моем воображении и мозгу, они сильно испугали меня. Конечно, я не хотел умирать, очень хотелось жить.

Как будет моя семья без меня? Как моя тетя и мама переживут известие о моей смерти, у них у обоих слабое сердце и плохое здоровье. Вспомнилось, что даже не попрощался нормально со своей женой, не обнял ее, когда уезжал в больницу. Не поцеловал дочь.

Вспомнилось, что давно уже поссорился с братом и не разговаривал с ним уже несколько лет. Подумал, что вот так и умру в ссоре, не померившись с ним. Стало очень обидно, что после смерти наша ссора станет уже вечной и навсегда. Захотелось это как то исправить, но как? Я не знал, телефона у меня не было, и воспользоваться им в палате реанимации все равно бы не разрешили.

Я смотрел на электронные цифры, высвечивающиеся на экране монитора, стоявшего на моей тумбочке у кровати. И следил за своей сатурацией. Она по-прежнему была не стабильна, то опускалась и в глазах снова появлялись черные пятна, то немного приподнималась. Я заставлял дышать себя глубже, делал максимально возможные глубокие вдохи. Сатурация немного поднималась, но силы мои быстро таяли и оставляли меня, я переходил на обычный режим дыхания и тогда сатурация снова начинала опускаться.

Утром после всех процедур и врачебного обхода я снова потерял сознание и провалился …

Очнулся я на дне оврага, на том самом месте, где видел зеленые огоньки. Я и теперь их видел, они медленно и уверенно приближались ко мне. Испугавшись, я попятился назад.

Сквозь туман я видел силуэт какого-то небольшого существа, приближающегося ко мне вместе с зелеными огоньками. Я понял, что эти зеленые огоньки, это глаза этого существа. Я огляделся, вокруг ища глазами что ни будь, пригодное для самообороны. Какой ни будь камень, или палку или сук дерева, что ни будь, чем можно защищаться.

Но ничего не найдя я повернулся к приближающейся из тумана опасности, готовясь встретиться с ней лицом к лицу. В то же мгновение ко мне из тумана вышел большой серый полосатый кот, это его глаза светились двумя зелеными огоньками. Кот не останавливаясь, продолжал двигаться ко мне. Отчаянный страх перед опасностью в моей душе сменился удивлением и радостью. Именно радостью и удивлением, потому что я знал этого кота. Я узнал бы его из миллиона или даже из тысячи миллионов других котов.

– Привет, давно не виделись – промурчал в знак приветствия, приближающийся ко мне кот.

Это был мой Джим. Тот самый мой друг из моего детства, который был рядом со мной, когда я рос. Который провожал меня в армию и встречал меня, когда я вернулся домой, после службы, который столько лет был рядом со мной. Но уже девять с лишним лет как его больше не было со мной. Он умер дома у моих родителей, спустя месяц как я переехал жить в другой город. Ему тогда было больше двадцати лет.

И вот теперь он был передо мной, мой друг, мой Джим.

Не помня себя от радости, я схватил его на руки и расцеловал его усатую мордочку, прижал к себе.

Джим появился у меня, когда я еще учился в школе, даже еще не в старших классах, мы взяли его маленьким котенком. Помню, как вечером мама пришла после работы, и я пошел с ней к ее знакомым за котенком. Помню, как нам его вынесли, маленького совсем, мы заплатили за него символический пятачок, и пошли домой.

До Джима у нас дома, в нашей семье, было много кошек и много собак, но Джим был каким то особенным. Его бабушка была настоящей сиамской кошкой, так нам сказали, когда мы его забирали. Он как то сразу стал моим лучшим другом, еще маленький бегал за мной везде по пятам. Вместе со мной смотрел телевизор, когда я мылся в ванной, ждал меня возле дверей. Когда я делал уроки, он лежал рядом на столе.

А когда мне было, плохо и я был чем, то расстроен, он всегда подходил ко мне, клал лапу мне на руку и покровительственно смотрел мне прямо в глаза, фырчал и мурлыкал. Он как бы говорил: «Ничего это пройдет, все перемелется, мука будет, я с тобой, ничего не бойся!». Я успокаивался, и мне всегда становилось легче.

Он всегда был рядом со мной, в этом было, какое то его мистическое предназначение, присматривать за мной и оберегать меня. Почему то мне так казалось с самого начала. Как то слишком много такого, что не поддавалось объяснением, слишком много мистики, было связанно с этим котом.

В детстве, когда Джим был еще совсем маленьким, произошел один страшный случай. Который я запомнил на всю свою жизнь.

Я сидел за столом и играл в компьютер. У нас с братом был свой собственный компьютер «Агат»*, для тех времен иметь дома свой персональный компьютер – была мечта любого школьника. Тем более что мой «Агат» был на несколько порядков лучше, тех с натяжкой называемых компьютерами устройств, которые у нас стояли в школе в кабинете нового появившегося в советских школах предмета «Информатики*». Эти компьютеры загружались с магнитофонных кассет и были очень не удобными и примитивными. Тогда как «Агат» загружался уже с магнитных дискет, для которых имел свой собственный ввод или даже два, второй ставился по желанию.

И вот когда я сидел и играл, увлеченный игрой я не заметил как мой тогда еще котенок Джим, незаметно подошел ко мне и улегся спать, рядом с моим стулом. Он был тогда еще очень маленьким, чуть больше месяца как мы взяли его домой. Наигравшись вдоволь, я встал со стула и нечаянно наступил и в прямом смысле раздавил спящего котенка.

Как сильно я тогда испугался, котенок на полу бился в агонии, пытался вскочить, но это ему не удавалось. Изо рта и носа у него текла кровь, из анального отверстия тоже были окровавленные выделения. Я пытался взять его на руки, но он весь дергался в судорогах и я не мог его удержать.

На мой крик в комнату вбежала мама, она тоже заплакала и как могла, стала меня успокаивать, потому что у меня тогда началась настоящая истерика. Я понимал, что это я сам нечаянно убил своего друга. Я был тогда уверен в том, что Джим умирает.

Котенок вскоре затих, свернулся, поджав под себя лапки, как будто заснул. Я тоже стал понемногу успокаиваться. Помню, как сидел возле Джима, тогда, всхлипывал, гладил его, просил не умирать.

– Наверное, он уже все – сказала тогда Мама, тоже немного успокоившись – отнеси его, куда-ни будь, пока брат не пришел.