Чтение онлайн

Не смотря на тяжелое положение в стране в отношении бюджетной медицины, общее состояние больницы было более чем удовлетворительным. «Ковидный» госпиталь подготовили, как положено и обеспечили всем необходимым. За что большое уважение краевому министерству здравоохранения и всем причастным к этому честным чиновникам, не позволившим разворовать бюджет и выделенные на подготовку специализированных госпиталей средства.

Соседи по палате рассказали, что передо мной на моей кровати лежал мужчина лет тридцати пяти, ночью он начал задыхаться и его утром спустили в реанимацию. «Не добрый знак!» – подумал я тогда и постарался отогнать от себя плохие мысли.

Время в больнице течет медленно и тянется очень долго. Поэтому радуешься любому приятному время провождению. Разговоры с соседями по палате, чай в пакетиках, интернет в телефоне. Вечером помню долго стоял у открытого окна и дышал свежим после дождя воздухом.

Рядом со мной сидел сосед по палате. Его только недавно перевели «подняли» на второй этаж из палат для «тяжелых» больных с первого этажа. Где он находился после реанимации, он рассказывал, как тяжело ему пришлось там, как он едва не умер. Рассказывал про аппараты искусственной вентиляции легких, которые сокращенно по телевизору, часто называют ИВЛ. Рассказывал что очень многие там, в реанимации не выживают.

А я как то очень отстраненно его слушал, видимо до меня тогда еще не совсем доходило, что лежу я в том самом «ковидном» госпитале. В котором лежат больные с той самой страшной короновирусной болезнью, от которой умирают, ни где-то далеко, а прямо в этой больнице на первом этаже в реанимации или в других палатах. Не доходило и то, что я сам был заражен этой болезнью, не доходило, что все, то!, О чем говорил тот человек, правда, которая сейчас, в то время уже происходила со мной. И что меньше чем через двое суток я сам окажусь в реанимации подключенным к аппарату искусственной вентиляции легких и буду в самом прямом смысле бороться за свою жизнь.

Первые два дня я мог дышать еще самостоятельно, кислородную маску одевал, но не часто. Но под вечер второго дня, то есть чуть больше чем через сутки, как меня привезли в больницу, моя сатурация стала падать.

Благо, медики это сразу заметили и взяли на контроль, там очень часто мерят сатурацию. Это была первая ночь в моей жизни, когда я спал, не снимая кислородной маски. Без нее дышать было уже трудно. Спал я плохо, какими то урывками. Часто подходила дежурная медсестра и мерила сатурацию.

Хотел позвонить жене, но была ночь, не стал ее тревожить, думал, что на это времени еще хватит. Да я тогда еще и не знал, что меня ждет дальше.

А дальше было больше, дышать становилось труднее, сатурация продолжала падать. Вот только тогда у меня появились первые признаки беспокойства. Только тогда стало доходить, что «Covid», это реальность, моя реальность, которая происходит сейчас, ни где-то по телевизору, ни где-то далеко, ни с кем-то другим, а именно со мной.

А вот это уже страшно! Когда до вас, до вашего сознания, начинает доходить, вся серьезность настоящего, положения дел. Когда вдруг внезапно, как будто кто-то, с глаз занавеску отдернул, и ты понимаешь, что «ковидный» госпиталь, больные вокруг, реанимация на первом этаже, где люди выживают или умирают, что все это не иллюзия, не сон.

Что все это в «заправду», и оно все! – Прямо вот здесь в твоей жизни, прямо перед тобой, в самой опасной близости от тебя, оно уже прямо касается тебя! Потому что ты сам болеешь этой страшной болезнью, которая убивает людей.

И только вот здесь ты начинаешь понимать, серьезность положения, в котором оказался, начинаешь понимать, что все по «взрослому» и пощады не будет. Начинаешь понимать, что очень легко, ты сам можешь, умереть и произойти это может в любое время.

Более того, это время никто не станет согласовывать с тобой, потому что ты сам больше не контролируешь происходящее, не контролируешь свою жизнь, не решаешь, что тебе делать, куда идти. Ты даже дышать сам уже не можешь. Смерть уже идет по твоему следу, она уже постучала в твою дверь и теперь она идет за тобой.

Утром я уже не снимал маску, не мог дышать без нее, да и с ней становилось дышать все труднее и труднее. Начал понимать что задыхаюсь. Вскоре за мной пришли, медбрат с креслом каталкой и кислородным баллоном и медсестра с санитаркой. Они мне объявили, что ввиду ухудшения моего состояния меня переводят в реанимацию на первом этаже.

Я еще пытался возражать, не хотел в реанимацию.

– Зачем мне в реанимацию? Я же живой в сознании, давайте я лучше здесь буду лечиться. Здесь как то спокойнее. Там люди умирают, мне там у вас будет страшно. Не надо меня в реанимацию.

– Тогда вы задохнетесь, и вас уже точно не повезут в реанимацию, вас отвезут в морг. – Спокойным голосом, но уверенно и убедительно, тоном не допускающем возражений, мне ответила, медицинская сестра.

Меня усадили в кресло, одели маску, вручили в руки баллон и повезли в реанимацию. По лестнице я спустился сам. Потом меня снова усадили в кресло и повезли по длинному пустому коридору первого этажа, туда, где находились палаты реанимационного отделения.

Меня везли по тому самому страшному коридору, который для многих становится последним отрезком пути, который они преодолевают в этой еще пока земной жизни …

Конструкция здания располагалась так, что лестница на второй этаж, где находились общие палаты, находилась в самом конце левого крыла больницы. Прямо по тому самому коридору, по обеим сторонам находились палаты для тяжелых больных, дальше приемное отделение.

Примерно на середине коридора располагались палаты реанимации все по одной левой стороне, а дальше по коридору снова палаты для тяжелобольных, а там, в конце коридора выход в тамбур запасного входа, а из него по другому коридору в морг.

Больных, которым становилось хуже, как мне, спускают по лестнице из общих палат второго этажа, дальше их везут как меня по этому коридору до одной из палат реанимации. Палаты расположены по левую сторону в середине коридора.

Там, тому, кого привезли, в схватке за жизнь со смертью, предстоит оборонять последний рубеж своей обороны. Там оставляют.

Неравная схватка, один на один со смертью… И потом когда схватка окончена, а это бывает по разному, иногда быстро, иногда затягивается на месяц и больше. Потом, снова везут по этому коридору дальше. Тех, кто выжил в палаты для тяжелобольных, восстанавливаться после реанимации, в те которые дальше по коридору. А тех, кто не выжил, везут дальше по коридору в морг.

Страшный коридор половину, которого ты проезжаешь живым, а вторую половину, уже как повезет. Если отстоишь, последний рубеж своей обороны, тоже проедешь в кресле каталке живым, когда выведут из реанимации и переведут в палаты для «тяжелых». А если нет, тогда на другой каталке, уже «застегнутым» в большой черный пакет из плотного, прочного пластика. Дорога жизни и смерти.

И вот уже меня везут по этому коридору в палату реанимации.

В палате меня встретили медсестры, и санитарки и еще был один медбрат. Они меня усадили на единственную свободную кровать, дали кислородную маску, попросили отдать им телефон, одежду и паспорт.