Ребекка с фермы «Солнечный ручей»
Шрифт:
«Когда пребываешь в окружении интересных мыслей — это уже не одиночество. Никого с тобой нет, это правда, но тебе открывается любимая книжка, тебе разговаривается с представляемой в воображении тетей, к тебе ласкается котик, тебе улыбается фотокарточка со страницы альбома. Как же ты можешь чувствовать себя обделенной?
А если тебе еще и работается, то ты уж никак не можешь считать себя одинокой. Домашними обязанностями ты спасаешься от чувства одиночества. Если ты накрываешь стол для вечернего угощения, то это уже совсем не одиночество, потому что скоро придут тети и ты будешь не одна.
Если ты ходишь по двору, собираешь щепки и напеваешь песенку — какое же это одиночество? Если разжигаешь в печке огонь, тебе уже не одиноко. А если есть корова и ты ее доишь? Приятно смотреть, как наполняется ведро. Это не должно считаться одиночеством.
— Нет, это совершенно ужасно! — вздохнула Ребекка, прочитав свое сочинение. — Какая-то пародия на учебник грамматики. Как же это я могла такое написать: «тебе разговаривается»?
— Ты пишешь о каких-то странных вещах, — заметила мисс Дирборн. — Разве ты собираешь щепки?
— Да, на меня возложены некоторые домашние обязанности, и одна из них — собирать во дворе щепки. А вам не понравилось, что я называю ужин «вечерним угощением» и что я употребила слово «обделенная»?
— Нет, как раз это я оценила. Но котик, щепки, ведро — это как-то сюда не идет.
— Ну и хорошо! Вычеркнем все это, долой! А корову тоже?
— Да, мне не нравится корова в сочинении, — отчеканила требовательная мисс Дирборн.
Поездка в Миллтаун имела и некоторые неприятные последствия. Мать Минни Смелли сказала Миранде Сойер, что ей надо последить за Ребеккой, потому что девочка употребляет вульгарные просторечия, а порой даже и богохульствует. Они бегали с Эммой Джейн и Ливингом Перкинсом по дороге, вставали на четвереньки, и Ребекка при этом богохульствовала.
Ребекка, когда тетя Миранда предъявила ей обвинение, категорически все отвергала, и тетя Джейн склонна была ей верить.
— Ну напряги свою память, постарайся сообразить, что же они, Минни со своей мамашей, могли подглядеть и подслушать? — кротко наставляла тетя Джейн. — Не сердись, не упрямься, а сядь и подумай. Ты говорила, что вы как-то играли на дороге в охотников.
И тут Ребекку осенило.
— Ах, это вот что, наверно! Помните, все утро лил дождь и дорогу так затопило, что она была на вид как река. Мы с Ливингом и Эммой гуляли там, и я шла впереди. Вдруг я увидела, как поток воды свергается в канаву, и мне это сразу напомнило одно место из постановки «Хижины дяди Тома» в Миллтауне. Элиза бежала с ребенком на руках через Миссисипи по обломкам льда, и ее преследовали ищейки. Мы тогда смеялись, когда выходили из палатки, где шел спектакль. Потому что места в палатке было мало, и артистке приходилось бегать по кругу. Получалось, что сначала собака преследует артистку, а потом артистка бегает за собакой. И вот… Ливинг непременно подтвердит вам, что я говорю правду. Я сняла с себя дождевик и завернула в него учебники — это был младенец. А потом я закричала: «Храни меня мой Бог — река!» Такие слова говорила Элиза в пьесе. А потом я прыгала из лужи в лужу, а Эмма и Ливинг преследовали меня, как ищейки. Минни Смелли — она глупая. Она не понимает, что игра, а что происходит на самом деле. А Элиза совсем не богохульствовала в «Хижине». Это у нее было как молитва.
— Ну, когда про Бога орут посреди грязи, то это скорее богохульство, чем молитва, — заявила тетя Миранда. — Ты прямо рождена для всяких безобразий, как воробей для полета. Хоть бы кто-нибудь укоротил твой длинный язык!
— Я думаю, что язык надо укоротить прежде всего Минни Смелли, — проворчала Ребекка и стала накрывать стол к ужину.
— Просто не знаю, как быть с этим ребенком! — сказала Миранда, снимая очки и убирая заштопанный носок. — Как ты думаешь, Джейн, у нее с головой все в порядке?
— Конечно, она отличается от многих из нас, — подумав, ответила Джейн, и улыбка осветила ее милое, приветливое лицо. — А в какую сторону она отличается — в худшую или в лучшую — это станет ясно потом, когда она вырастет. Девочка справляется со всем, что мы ей поручаем, вот только мы с ней, похоже, никогда не справимся.
— Вздор и чепуха! — сказала в ответ Миранда. — Ты, может быть, и не справишься, но я… Еще не родился на земле ребенок, с которым я не справилась бы!
— Убеждена, что ты, пожалуй, справилась бы. Но лучше предоставь всему идти своим чередом, — с улыбкой проговорила Джейн.
За небольшой срок Джейн невероятно преуспела в умении высказывать и отстаивать собственное мнение.
Глава XII. «Видишь мучеников бледных?»
Прочитав рассказ о спартанском мальчике, спрятавшем на груди украденного лисенка, Ребекка загорелась мыслью о том, что время от времени ей надо себя наказывать. Не так жестоко, но надо. При этом хорошо бы выбрать для себя какую-то мягкую форму наказания и при этом быть уверенной, что оно подействует благотворно. Причиной для такого решения явился следующий эпизод.
Как-то днем, надев свой лучший наряд, Ребекка отправилась на чаепитие к Кобам. Когда девчушка переходила через мост, красота реки привела ее в такой неописуемый восторг, что она остановилась посередине моста и облокотилась на перила, при этом совершенно забыв, что перила выкрашены и не успели высохнуть. Положив поудобнее локти, чуть свесившись и приятно расслабившись, девочка ушла в свои мечты.
Река за плотиной образовывала пруд и отражала в своей спокойной глади синее небо и зеленые берега. Водопад казался Ребекке настоящим чудом, вода непрерывно лилась, низвергая свой золотистый поток в снежный водоворот пены. Сверкающий на солнце, мерцающий при луне, холодный и серый под ноябрьскими небесами, сочащийся едва заметной струйкой под дамбой в пору июльских засух, напитывающийся яростной силой в дни апрельских паводков — водопад этот, подобный множеству ему подобных, приковывал к себе детские взоры. Сколько мальчиков и девочек любовались им, облокотясь на перила, искали в нем величие и тайну, а потом разочарованно убеждались, что он такая же «обыденность и повседневность», как все, что их окружает…
Переходя через мост, Ребекка никогда не упускала случая повисеть на перилах и поразмышлять. На этот раз ей вспомнилось начатое и еще не законченное ею стихотворение. Она вдруг поняла, как можно его завершить.
Пошли на речку погулять Блондинка и брюнетка. Блондинку Эммой было звать, А смуглую — Ребеккой. «О, если б я, как эта гладь, Синела и сверкала, О, если б горя мне не знать!» — Так Эмма Джейн сказала. «Ах, если б каплей стала я В волнах водоворота! Синеть, как чистая струя, Совсем мне не охота!» — Сказала Эмме Джейн в ответ Чернявая девчушка (Она ей не сестра, о нет, Лишь верная подружка). Но жизнь не может быть такой, Как просим мы у Бога: Ребекку изведет покой, А Эмму Джейн — тревога.Слово «изведет» уж очень резкое, надо как-то по-другому… Но почему так пахнет краской? Ой! Это от меня… Боже, мое лучшее платье! Что теперь скажет тетя Миранда?!
Жестоко укоряя себя, проливая потоки слез, Ребекка устремилась вперед с надеждой, что в доме Кобов ее встретят сочувствие и понимание и что, быть может, там как-то помогут ей выйти из положения — вот только чем они ей помогут?
Миссис Коб сразу проявила понимание. Она сказала, что умеет выводить почти любые пятна на почти любом материале, и это подтвердил дядюшка Джерри:
— Матушка у нас выводит так выводит! Иногда на скатерти след остается, но вообще у нее на это дело легкая рука.
Испорченное платье было снято и погружено в раствор скипидара, а Ребекка принялась хлопотать возле праздничного стола в голубом ситцевом халате миссис Коб.
— Ты не переживай уж так, не порть себе аппетит, — напевала миссис Коб. — Тут для тебя и бисквит с кремом, и мед. Если скипидар не подействует, я еще попробую французскую известь, магнезию и теплую мыльную пену. А если уж и это не подействует, тогда отец сходит к Страуту и возьмет то самое вещество, которое Марта Мезерв привезла из Миллтауна: им удалось вывести пятно от смородинового торта на подвенечном платье!