Чтение онлайн

— Не пойму, Ребекка, как с тобой могло такое случиться, — шутливым тоном сказал дядюшка Джерри, угощая ее медом. — Там эти таблички «ОКРАШЕНО» развешены вдоль всего моста. Они потому их натыкали, что поблизости приют для слабовидящих. А ты-то ведь не из этого приюта!

— Я их не заметила, — жалобно пробормотала Ребекка, — я залюбовалась водопадом.

— Водопады… они тут от начала времен. И до самого конца никуда не денутся. Подумаешь, невидаль! Ребенок она еще, нянька ей нужна… Надо нам с тобой, матушка, взять ее под присмотр, — сказал мистер Коб, подмигивая жене.

Когда ужин был съеден, Ребекка настояла на том, что она будет мыть и вытирать посуду, а миссис Коб в это время повозится с платьем, и, может быть, ей удастся справиться с непосильной задачей. Время от времени покидая свой пост у раковины, Ребекка беспокойно заглядывала в таз, чтобы узнать, как идут дела у «матушки», а «отец» то и дело подходил с советом:

— Самое лучшее, пожалуй, разложить это платье на мосту, чтобы уже не только локти и живот выкрасились, а и подол, и все остальное.

Когда следов краски поубавилось, Ребекка заметно повеселела. Решили вынести платье на свежий воздух и пойти посидеть в гостиной.

— У вас не найдется листка бумаги? — спросила Ребекка. — Пока я там прижималась к краске… у меня сочинилось стихотворение.

Миссис Коб достала свою корзинку для штопки, а дядюшка Джерри принес матерчатую сумку с веревками и стал плести из них разные разности — это было его любимое вечернее занятие.

А Ребекка тем временем переписала своим крупным ученическим почерком стихи про двух подруг, внеся попутно ряд изменений:

Когда Ребекка прочла стихи вслух, старики в один голос решили, что это не только очень красивое, но во всех отношениях превосходное произведение.

— Я думаю, если бы тот писатель, что живет в Портленде на улице Конгресса, услышал твои стихи, он был бы удивлен, — сказала миссис Коб. — Если бы у меня спросили, что лучше: вот это твое стихотворение или его знаменитое «Не говори мне в траурных катренах», — то я не побоялась бы сказать, что твой стих и по звучанию не хуже, и при этом гораздо яснее.

— И что это за траурные катрены, объяснил бы мне кто-нибудь! — пожал плечами дядюшка Джерри.

— Просто у вас не преподавали в школе теорию стихосложения, — живо заговорила Ребекка. — Катрен — то же самое, что четверостишие. Катрены бывают разных типов. Иногда первая строчка рифмуется с третьей, а вторая с четвертой. Но бывает, что первая и третья строчка не рифмуются… — и Ребекка стала перечислять разные виды строф. А потом она предложила тетушке Сарре и дядюшке Джерри приписать к ее стихотворению конец, «потому что пока оно без конца».

— Ну, я понимаю, что можно доделывать стихи, чтобы они стали красивее или, к примеру, веселее. Но стихи, по-моему, законченные, какой же еще тут может быть конец?

— Нет, многое плохо. Блондинка и брюнетка — так выражается парикмахер, а не поэтесса. Пусть будет хотя бы так:

Через некоторое время поэтесса объявила с видом победительницы:

— Как все на самом деле просто! Вот, послушайте, как надо закончить:

Супруги обменялись восхищенными взглядами. Джеремия отвернулся к окошку и украдкой вытер глаза матерчатой сумкой.

— Как же у тебя это получилось? — воскликнула миссис Коб.

— Ах, это же легко, — отвечала Ребекка, — все гимны, которые поются в церковном собрании, — они в таком духе. Знаете, в Уорехаме, в частной школе, выходит каждый месяц газета — нет, не стенная и не рукописная, а настоящая, отпечатанная в типографии. Дик Картер говорит, что главный редактор там обязательно должен быть мальчик. Но девочкам разрешается приносить в редакцию свои работы и лучшие из них печатают. Дик считает, что меня могут напечатать. Представляете? В такой газете!

— В такой газете! — повторил дядюшка Джерри. — Подумаешь! Я бы не удивился, если бы тебе доверили такую газету всю написать, от начала до конца. Где это они найдут такого мальчика, чтобы наша девочка не заткнула его за пояс?

— Ты не сделаешь нам копию? Мы ее будем хранить в нашей семейной Библии, — почтительно обратилась к юному дарованию миссис Коб.

— Вам тоже понравилось? — спросила Ребекка. — Конечно, я перепишу — набело, тонким пером, фиолетовыми чернилами… Но мне надо пойти взглянуть, как там мое бедное платье.

Супруги привели ее на кухню. Платье почти высохло. Благодаря стараниям тетушки Сарры оно теперь выглядело не так ужасно, но все же цвета поблекли в некоторых местах, а на узоре возникли кляксы и грязные разводы. Как последняя мера явился горячий утюг, но когда платье было надето, всем стало ясно, что больше нельзя являться в нем на люди.

Миссис Коб так об этом и заявила.

— Ну, мне пора! — сказала Ребекка, снимая с гвоздя шляпку. — Доброй вам ночи. Я быстренько сверну его дома и уберу подальше с глаз. Что делать — я сама виновата!

— Вот невезучее создание! — вздыхал дядюшка Джерри, наблюдая из окна, как она спускается с горы. — Как бы ее научить, чтобы она внимательнее следила за собой? В другой раз она может весь дом перепачкать краской… Смотри, она оставила свое сочинение. Ну-ка, матушка, давай прочти еще раз! — попросил он, раскуривая глиняную трубку. — Я этому мальчишке задам такую трепку, что он в лес убежит, если не одобрит стихов Ребекки. Ее и править незачем. Она сама себе редактор.