Чтение онлайн

Но иногда этот мужчина делает такое, что хочется его чем-нибудь стукнуть, хоть и понимаю, что прежде всего он думает о своей жене, которой нельзя переживать. Поэтому он старается не

посвящать её свои проблемы, а решать всё сам, иногда рассказывая про них мне, чтобы могла успокоить подругу, чтобы она не накручивала себя, а доверилась ему, потому что он её любит и никогда больше не причинит боли.

Он знает, чем может всё это обернуться. Поэтому старается огородить подругу от всего плохого. Как самое настоящее для него сокровище. Но всё же, как только эти двое появятся, вдарю ему чем-нибудь потяжелее, чтобы он думал, что вытворяет и мог хотя бы мне об этом сообщить. Хоть и понимаю, что если это связано как-то с Бергером, значит, тот попросил ничего мне не рассказывать. Собственно, Ян тоже своё получит. Не останется обделённым.

Подойдя к дому друзей, нажала на звонок. Ада открыла мне сразу, и в глаза сразу бросилась бледность и печать обеспокоенности на лице подруги, из-за чего мне сразу захотелось прихлопнуть этих двоих чем-нибудь, чтобы тоже помучились точно так же, как сейчас делаем это мы.

Преодолев порог, сразу обняла Рыжика, притянув к себе поближе. Она дрожала всем телом, что мне, несомненно, не нравилось. Ещё не хватало, чтобы она упала в обморок.

Слегка отодвинувшись от неё, заглянула в её глаза, чтобы дать ей немного уверенности, что с нашими мужчинами всё хорошо и ничего не случилось. Хоть и меня саму окутывал страх и беспокойство за них. Не хочу, чтобы с ними что-то случилось.

— Ада, ты же знаешь своего мужа очень хорошо. Вы столько лет вместе, хоть и у вас был большой перерыв в отношениях. А значит, должна знать, что с ним ничего не случится, потому что в первую очередь он думает о тебе и ваших детях, а уже потом о себе. И он бы ничего плохого не сделал, что подвергало его жизнь опасности, потому что знает, что он для тебя всё, — говорила, смотря ей прямо в глаза.

Я хотела успокоить не только подругу, но и саму себя, чтобы больше не нервничать, не переживать. А уж потом отыграться на этих двоих. Потому что так пугать своих женщин вообще последнее дело.

— Да, я знаю, — тихий голосок, а в глазах страх.

Она снова вымученно улыбнулась. Я тяжело вздохнула и закрыла дверь. Обхватила подругу за плечи и повела на кухню, где нам предстоит поговорить. Разговор будет не из простых, но он нужен и мне и ей, чтобы хоть немного успокоиться, прийти в себя.

— Где наши проказники? — при упоминании о любимых крохах на моих губах появилась лучезарная улыбка.

Стоит только вспомнить про малышей Ады, в душе сразу появляется тепло, счастье, а на губах улыбка, которая, наверное, освещает весь земной шар — не только у меня, но и у моего Сашки. Потому что сын очень любит играть с Евой и Марком, собственно, как и они с ним, что не может не радовать.

— Они в детской играются, — на губах Рыжика так же проскальзывает улыбка. Счастлива. Что не может не радовать, потому как я знаю, как это сильная, но нежная женщина любит своих детей и мужа, который в них души не чает.

Опустив Огневу на стул возле стола, иду к шкафу, завариваю себе чашку крепкого кофе, а вот подруге чай, потому как крепкий напиток Аде нельзя. Из-за этого она иногда ворчит, но стоит Матвею посмотреть на неё грозно, но с любовью, она улыбается и принимается пить чай. Но, честно говоря, она мне говорила, что он её просто уже достал, и девушка на чай даже смотреть не может. Но, к сожалению, ничего не сделаешь, поэтому приходится пить, как бы ни было противно и неприятно.

Иду к подруге, ставлю рядом с ней горячую кружку ароматного ягодного чая, а напротив неё свою с кофе, который так же вкусно пахнет. Сажусь на стул. Маленькой ложкой помешиваю в чашке, смотрю в напиток и не знаю, с чего начать разговор. Как обо всём рассказать и не выглядеть в глазах подруги ненавистной, той, что не смогла сохранить самое главное в жизни. Хоть и благодарна Богу, что дал мне второй шанс, и я смогла вновь забеременеть и родить ребёночка.

Аккуратно мою ладонь накрывают другая. Маленькие тонкие пальчики Рыжика осторожно в жесте поддержки сжимают мою руку. И мне немного, но становится легче.

Набираю в грудь побольше воздуха и начинаю свою рассказ, который будет сложным, тяжелым местами, но он нужен. Убеждаюсь в этом в который раз.

— Помнишь, я рассказывала тебе о том, что я потеряла ребёнка? — я не смотрю на подругу и ожидаю её ответа, но в кухне тишина, отчего мне приходится поднять голову вверх, чтобы убедиться, что она помнит.

— Да, Тея, я помню это, — кивает Ада.

В глазах Рыжика вижу боль, точно такую же, которая сжигает сейчас и меня, стоило вновь вспомнить всё то, что тогда было. Я вспомнила все свои эмоции, всю боль и страх, которые преследовали меня, отравляя жизнь и лишая счастья. Я тогда почти умерла, выгорела внутри, боль превратила мою душу в иссушенную пустыню. Но я научилась жить, а потом даже быть счастливой. Никто не знал о моём состоянии, я никому не показывала своих переживаний, надевая маску даже для общения с подругой. Я стала скрягой, пряча и баюкая свою боль, своё несчастье, не желая делиться ни с кем. Но сейчас пришло время расстаться с этими сомнительными сокровищами.

Я отчётливо вспомнила своё состояние, заново проживая всё то, через что мне пришлось пройти.

— Я была беременна от Яна. Тот малыш был от него, — признаюсь, с силой зажмуривая свои глаза, боюсь смотреть в глаза самому близкому человеку на планете.

Рука Ады крепче сжимает мою, давая понять, что всё в порядке, чтобы я продолжила свой рассказ, но внезапно мне не хватает воздуха, будто перекрыт поток кислорода, отчего не могу вздохнуть, произнести хоть слово. Приходится хватать воздух ртом и надеяться, что скоро это состояние пройдёт, отпустит меня наконец и больше не потревожит.

— Я знаю его очень давно, как ты, наверное, уже поняла, — мне удаётся успокоиться, прийти в себя, и я продолжаю свой рассказ. — Тогда сестра попросила меня на пару свиданий её заменить, а точнее — переспать с ним, — мой голос опускается до еле слышного шёпота, а по щеке стекает непрошенная слеза.

Больно всё это вспоминать и говорить близкому человеку, на что я пошла, чтобы помочь своей сестре, которой всегда было на меня наплевать, а я всего этого как будто не замечала. Что Тата действительно меня любит, как родную, потому что мы с ней сестры. Мы с ней близняшки, которые должны незримо чувствовать друг друга, что бы в нашей жизни с нами ни происходило. Будет ли это что-то хорошее или плохое. Мы должны чувствовать другу друга. Но ничего этого не было. Никогда.

Иногда думала, что мы с ней вовсе не родные, но такое просто не может быть, потому как мы слишком сильно похожи друг на друга, словно одно лицо. Посмотришься в зеркало и вместо себя увидишь её. Так мы были похожи с ней.

— Я была против с самого начала, потому что обманывать человека, которому ты нравишься, как минимум подло. Она боялась первой близости с ним, потому что уже не была девственницей. И в конечном итоге она меня уговорила.

Сделала глубокий вздох, не отрывая взгляда от кофе с тонкой пенкой сверху.

— Когда впервые я увидела Яна, во мне что-то взорвалось. Говорят, что с первого взгляда не влюбляются, это бред. И я тоже так думала, потому как все свои восемнадцать лет я ни в кого не влюблялась. Мне никто не нравился.

Ада слушала меня внимательно. Я чувствовала её взгляд на себе: внимательный, мягкий. Но в этом взгляде не было ни капли презрения или ненависти. И это немного меня успокоило, но всё равно было тяжело всё это рассказывать.

— Недавно Ян признался, что сразу раскусил нашу аферу, он понял, что мы абсолютно разные. Но тогда я не знала об этом и думала, что во мне он видит только её. Ту, которую он любит. И это с каждой встречей всё больше и больше давило на меня. Слушая тогда его признания, я боялась сказать своё, потому что это говорила бы не моя сестра. А я сама. Моё сердце.