Чтение онлайн

Я спросила самым беззаботным тоном. Никогда не веду с Тимом пустых разговоров. Раз уж Тим появился в дверях, лучше сразу выяснить, какая нелегкая его принесла.

– В прокуратуре штата Нью-Йорк появилась вакансия, – сообщил Тим.

Ему явно было неловко; очи долу, внимание на собственные ботинки. Правда, неловкости достало на одну секунду.

Когда десятый год работаешь в крупной адвокатской фирме на Манхэттене, сообщение о вакансии в другой организации говорит отнюдь не о великодушии начальства, которое заботится о твоей дальнейшей карьере. Оно говорит о желании начальства мягко намекнуть: партнерства тебе не видать как своих ушей. И карьеры у тебя тоже не будет.

– Я бы с радостью навел мосты, – продолжил Тим. – Могу познакомить тебя с кем надо.

Странно: с самого начала разговора я не могла отделаться от мысли, каков Тим в постели. Вообще, стоит мне познакомиться с мужчиной, я сразу задаюсь этим вечным вопросом. Смотрю сначала на губы, затем отмечаю манеру держаться, особенно – когда мужчина не знает, что я за ним наблюдаю. Но главное – руки. Мои ровесницы смотрят на руки в поисках обручального кольца; я преследую другую цель. Мама с детства учила меня по рукам определять, труженик мужчина или бездельник и слюнтяй. Нормальные матери дожидаются, когда дочери достигнут определенного возраста, а уж потом одаривают их подобными алмазами мудрости.

Я несколько модифицировала мамин совет – я смотрю на мужские руки и пытаюсь определить, каково было бы их прикосновение. У Тима руки пухлые, изнеженные, без единой царапинки. На них будто написано: «Ни дня в жизни не работал, потому что закончил частную школу». Не выношу таких пижонов. Не выношу такие руки. По-моему, мужские руки должны быть крупными, сильными. От них должно веять мужеством. У Джейми, например, все ладони в мозолях. Правда, это результат игры на бас-гитаре, а не работы в поте лица, но все равно очень сексуально.

– Мне кажется, Ханна, в прокуратуре ты была бы на своем месте, – выдал Тим. – Что скажешь?

– За последние два года я ни разу не брала отпуск.

– Так я позвоню кому следует? – уточнил Тим в попытке вернуть разговор в нужное русло.

– В общей сложности получается двенадцать недель отпуска.

– Ну да. Так что насчет прокуратуры?

– А что насчет прокуратуры?

– Ладно, подумай на досуге.

Тим собрался уходить.

И я стала думать. Усиленно. До самого обеда я переваривала Тимово предложение. Тяжелая пища, доложу я вам. Я, значит, не гожусь в партнеры. Отдала этой конторе девять лет, а теперь мне говорят «До свидания». То есть девять лет коту под хвост. Ну и что я в резюме напишу? Здесь я остаться не могу, не имея статуса партнера, а другая фирма не захочет взять меня, ибо сразу ясно: помощник юриста, являющийся таковым вот уже девять лет, ищет новую работу исключительно потому, что собственная фирма отказала ему в партнерстве.

К половине четвертого я позвонила Джейми и сообщила об увольнении, тщательно сгущая краски. Джейми на увольнениях собаку съел – как и всякий голодающий представитель нью-йоркской богемы.

– Можешь подъехать к моей конторе? – спросила я. – Нужно поговорить.

– Вот уроды, – прокомментировал Джейми. – Как они только посмели!

К четырем часам я стояла на углу Пятьдесят третьей и Пятой и ждала своего парня, готовая повторить душераздирающий рассказ об увольнении и принять на свою немытую голову целый поток сочувствия. И вдруг я осознала, что из-за драматических событий сегодня не обедала.

Между тем часы показывали пятнадцать минут пятого, а Джейми все не появлялся. По моим расчетам, дорога из Даунтауна в Мидтаун занимает более получаса. Однако терпеть я уже не могла – я была близка к голодному обмороку. Уверенная, что замороженный йогурт с шоколадной крошкой приведет в норму уровень сахара в крови, я двинулась по Пятой авеню в поисках кондитерской.

От голода стучало в висках. Но, поскольку дело было на Манхэттене, прежде кондитерской мне попался киоск с орешками. Я купила пакетик соленого кешью и бутылку воды. Орешки проглотила почти не жуя и запила водой. Организм не замедлил отблагодарить меня. Хвостатые точки перед глазами исчезли, шаг стал увереннее. Я глубоко вдохнула и подняла взгляд. В мою сторону шел Джейми. Я заулыбалась, как всегда при виде его широких плеч, длинных волос и мозолистых рук.

– Привет, милый, – сказала я и обняла его за шею, чтобы поцеловать.

Не клюнуть наспех в район подбородка, а запечатлеть на губах полноценный, полновесный поцелуй. Поцелуй, который расшифровывается как «Слава богу, ты со мной». Джейми отвечал со страстью; день стал казаться вовсе не таким уж неудачным. Я чуть отстранилась и подарила Джейми нежнейшую улыбку.

И вдруг его глаза закатились, и он потерял сознание. Я пыталась замедлить падение Джейми на асфальт, но с моими пятью футами четырьмя дюймами роста – против его шести футов одного дюйма – получилось плохо.

Вот не думала, что новость об увольнении так подействует на моего парня. Коленопреклоненная, я взяла его лицо в ладони. Бедняга Джейми был весь в холодном поту. В старших классах нас учили оказывать первую помощь; я попыталась сделать непрямой массаж сердца. Вокруг собрались любопытные. Кто-то вызывал службу спасения. Поступали ценные советы: накормить пострадавшего! Дать ему воды! Я взялась поить Джейми из своей бутылки, но лишь облила ему лицо.

На Пятой авеню завыла сирена, и рядом с нами остановилась «Скорая», заблокировав движение. Выскочили два медбрата, нежно погрузили бесчувственного Джейми в машину. Следом залезла я. Медбратья учинили мне допрос.

– Возраст пострадавшего?

– Двадцать семь, – пролепетала я и взяла Джейми за руку. Рука была липкая от пота и горячая.

– Хронические заболевания?

– Нет. – Я погладила руку. – Ой, нет, есть. У него ревматизм в левом плече.

Младший медбрат уставился с недоверием. Старший нахмурился.

– Аллергией страдает? – вопросил старший.

Мой желудок словно сполз к тазу, а потом и к коленкам. Планета Земля временно остановилась, зато стала вертеться карета «Скорой помощи» вместе с каталкой, Джейми и медбратьями. Когда верченье закончилось, мир умалился до двух суровых медбратьев.

– Аллергией страдает? – повторил старший.

– Да. На орехи.

Медбратья молча уставились мне в лицо, откуда взгляды их переместились на мою левую руку, все еще тискавшую пакетик из-под соленого кешью и бутылку с водой.

– Я не давала ему орехов, – промямлила я, заливаясь краской.

Младший медбрат полез в аптечку за шприцем.

– Но я его поцеловала. После того как съела пакет кешью. Не мог же мой поцелуй спровоцировать анафилактический шок?

Старший медбрат закатал Джейми рукав, младший дважды щелкнул по шприцу.

– То есть это из-за поцелуя?

Младший медбрат всадил иголку Джейми в вену, Джейми дернулся и очнулся. Старший медбрат помог ему сесть и снова лечь.

– Где это я? – спросил Джейми.

– С тобой все будет в порядке, милый, – ответила я.

– Вы потеряли сознание, – принялся объяснять старший из медбратьев. – Мы везем вас в больницу на обследование.

Через несколько минут каталку с Джейми вытащили из «Скорой» и сопроводили в приемный покой. Я бежала рядом, тиская его руку.