Чтение онлайн

– Кем вы доводитесь пострадавшему? – вопросил санитар, не переставая царапать в блокноте.

Мы подкатили Джейми к свободной койке.

– Я его невеста, – соврала я из страха, что в палату допускаются только родственники пациентов. Мне не хотелось оставлять Джейми одного. Он сделал вид, что не слышит слово «невеста»; стандартная модель поведения холостяков, которым под тридцать, – не реагировать на слова типа «свадьба» и «помолвка». Явился дежурный врач, занялся Джейми. Медсестра усадила меня и велела ждать результатов осмотра. Надо мной висел знак – перечеркнутый мобильный телефон. Я полезла в сумочку, чтобы отключить мобильник.

– Извините, мэм, вы знакомы с мисс Прией Сент-Джон? – спросила другая медсестра.

Я метнулась в приемный покой и упала в объятия лучшей подруги.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросила Прия. – Донни – наш системный администратор – видел все из окна. Теперь у нас только и разговоров, что о тебе с Джейми.

– Ты знаешь, что у Джейми аллергия на орехи?

Прия кивнула. Каждый, кто когда-либо делил с нами трапезу, знает, что у него аллергия на орехи. Я показала Прие пакетик из-под кешью, который почему-то до сих пор не выбросила и даже не спрятала в сумку.

– По-моему, у тебя выдался неудачный день, – констатировала Прия, схватила пакетик и швырнула в ближайшую урну.

«Вот что значит опытный юрист, – подумала я. – Сразу избавляется от улик».

Я тряхнула головой, ожидая дополнительных проявлений сочувствия, но тут спину мне словно прожег чей-то взгляд. Конечно, это была Селия, мамаша Джейми.

– Что ты сотворить мой сын?! – заголосила Селия с густым кубинским акцентом, не забывая буравить меня глазами. Впрочем, она и раньше всегда смотрела с ненавистью, будто я лично несу ответственность за операцию в заливе Свиней [7] .

– Джейми вон там уложили, – сказала я и проводила Селию к нужной койке.

Прия предусмотрительно отступила в тень. Почти все мои друзья до смерти боятся Селии – и не без оснований.

– Ай-ай-ай! Боже Всемогущий! Пресвятая Дева! – заголосила Селия по-испански, увидев любимого сыночка на больничной койке, и тут же принялась бормотать католические молитвы.

Врач-реаниматор, по моему мнению, слишком молоденькая для такого ответственного поста, сообщила, что состояние Джейми стабильное и что он поправится. Селия оттолкнула меня от юной докторши и объявила, что она – «родной матерь тот малчик», и обсуждать его здоровье следует с ней, а не с посторонними.

– Простите, миссис Кастильо, невеста мистера Кастильо имеет право находиться при нем и говорить с врачами, – возразила докторша, улыбнувшись мне ободряющей улыбкой. Не иначе, как у ее парня примерно такая же мамаша.

Селия схватила мою левую руку и продемонстрировала докторше отсутствие кольца.

– Вот, они не помолвлены!

Докторша смерила меня таким взглядом, словно я отказалась отдать почку умирающей сестре-близняшке.

– И вообще, – с торжеством продолжала Селия, – мой сынок собираться ее бросать!

В следующую секунду меня выставили из палаты, будто мало мне было выслушать такое от мерзавки Селии. Впрочем, оказалось, что и это не все. Миссис Кастильо потребовала выставить «самозванку» из больничных стен.

По коридору меня эскортировала дородная волонтерка, а вслед неслось:

– Как так получаться, что каждый раз, как мой сынок видит тебя, он попадать в больницу или в тюрьму?

Кстати, в тюрьму Джейми попал не из-за меня. Ну, то есть не совсем из-за меня.

Домой я пришла в седьмом часу, швырнула сумку прямо на пол и застыла в дверях, охваченная ощущением дежавю. Я пыталась успокоиться посредством дыхательной гимнастики – без толку, стены все равно словно смыкались непосредственно над моей головой. Да, так уже было. И вновь началось.

Я направилась в спальню переодеваться, и тут меня осенило – надо бежать. Бежать из Нью-Йорка. Сегодня же. Сейчас соберу вещи – и прочь отсюда. Работу удержать не удалось. Парня – тоже. И много ли у меня осталось, кроме органайзера в красной обложке?

В конце концов, я и раньше сбегала.

После первого курса юрфака я собрала вещи и свалила на юг Франции на все лето – потому что мне так захотелось. Еще прежде, в колледже, улетела в Прагу на целый год и даже не сообщила никому, пока не нашла подходящее жилье. Старшеклассницей бросила мать в Бразилии, а сама дернула к бабуле в Грецию, где оставалась две недели.

И вот опять во мне проснулась страсть к перемене мест.

А ведь целых семь лет не давала о себе знать. Последний раз эта страсть просыпалась, когда умер он. Любовь всей моей жизни. Человек, без которого я не могла дышать. С которым надеялась состариться. После его смерти внутри меня словно что-то оборвалось. Оставаться на одном месте стало мучительно, немыслимо, невозможно.

С тех пор я не называю его имени. Я даже слышать его не в состоянии. Друзья и знакомые делают все, чтобы это имя не достигло моих ушей. Об Адаме говорят «он» и только шепотом. Стараются, чтобы я случайно не взялась за книгу, в которой героя зовут Адам. Чтобы ничто о нем не напомнило.

Прикидывая, что делать – остаться? уехать? если уехать, то куда? если остаться, то для чего? – я поплелась на кухню, налила себе бокал вина и вышла на балкон. Я пила вино, вдыхала нью-йоркский воздух, смотрела вниз, на людскую суету. И наконец решение оформилось. Нет, я не уподоблюсь своей матери, которая намеренно не пускает корней, нигде надолго не задерживается. Которая постоянно в бегах.

Раздался звонок в дверь. Я подскочила, успев подумать: «Хоть бы это был Джейми!» Успела испугаться, что это его мамаша. Отбросила эту мысль, метнулась к двери. На пороге стоял мужчина в полицейской форме.

– Чем обязана? – спросила я, недоумевая, почему консьерж не предупредил меня и почему я сама не догадалась приоткрыть дверь на длину дверной цепочки, вместо того чтобы распахивать.

– Я – детектив Моретти из девятнадцатого участка. Войти можно?

Он показал свой значок, не сделал попытки вломиться без разрешения. Терпеливо ждал на придверном коврике, пока я звонила в полицию, сверяла сведения. Слушая диспетчера, я исподтишка разглядывала руки детектива Моретти (который действительно оказался детективом Моретти). Руки были грубые, мозолистые.

– По какому вопросу вы пришли, детектив? – спросила я уже в кухне, когда он уселся к столу.

– Мисс Гудман, где вы были сегодня в половине пятого вечера?

Детектив Моретти раскрыл блокнот, приготовился записывать показания.

– Что? – опешила я.

Не думала, что в жизни все точь-в-точь, как в сериале «Закон и порядок». Детектив Моретти смотрел выжидательно, держа ручку наготове.

– Я возила в больницу моего парня. У него аллергия на орехи. Я была в карете «Скорой помощи». А что такое?