Чтение онлайн

Если мы хотимъ во время будущей революціи открыть двери реакціи, можетъ быть даже монархіи, достаточно передать наши дла представительному правительству. Реакціонная диктатура не заставитъ себя ждать; имя въ своемъ распоряженіи вс орудія власти, она не замедлитъ утвердить свое господство.

Но не способствуетъ-ли представительное правительство, этотъ источникъ столькихъ несчастій, мирному и прогрессивному развитію общества? Содйствуетъ-ли оно децентрализаціи власти, препятствуетъ-ли возникновенію войнъ? Способно-ли оно понять потребности времени и пожертвовать устарлыми институтами, чтобы избгнуть гражданской войны? Обезпечиваетъ-ли оно прогрессъ внутри страны?

Какой горькой ироніей дышатъ эти вопросы! Исторія нашего времени убждаетъ насъ, что представительное правительство не идетъ навстрчу ни одной изъ этихъ потребностей.

Парламенты, врные традиціямъ королевской власти и ея видоизмненію — якобинству, сконцентрировали власть въ рукахъ правительства. Крайній бюрократизм — характеристика представительнаго правительства. Съ начала вка идутъ разговоры о децентрализаціи, автономіи, а правительство усиливаетъ централизацію, уничтожаетъ всякіе признаки автономіи. Швейцарія уже подверглась этому вліянію, Англія готова ему подчиниться. Если бы не сопротивленія промышленниковъ и коммерсантовъ, мы теперь испрашивали бы у Парижа разршенія зарзать быка въ отдаленной деревн Франціи. Правительство понемногу подчиняетъ своей власти вс проявленія государственной жизни; ему не удается только захватить въ свои руки веденіе промышленности, торговли, производства и потребленія. Но соціалъ-демократы, ослпленные правительственными предразсудками, мечтаютъ о дн, когда они будутъ въ берлинскомъ парламент завдывать организаціей производства и потребленія для всей Германіи.

Спасаетъ-ли насъ это, якобы миролюбивое, правительство отъ разрушительныхъ войнъ? Конечно, нтъ! Никогда не истребляли другъ друга съ такой яростью, какъ при представительномъ режим. Буржуазія ищетъ преобладанія на рынкахъ, а его можно завоевать лишь гранатами и картечью. Адвокаты и журналисты жаждутъ военной славы и съ этой цлью изощряются въ краснорчіи, ведутъ дипломатическіе споры, которые большею частью кончаются кровопролитіемъ.

Идетъ-ли парламентъ навстрчу требованіямъ времени? Упраздняетъ-ли онъ институты, пришедшіе въ упадокъ? Какъ у членовъ Конвента приходилось съ оружіемъ въ рукахъ вырывать признаніе уже свершившихся фактовъ, такъ теперь только упорнымъ возстаніемъ можно добиться отъ „представителей народа” малйшей реформы.

Что касается усовершенствованій самаго представительнаго режима, то никакое обновленіе не вдохнетъ въ него жизнь. Онъ пришелъ въ упадокъ и теперь близокъ къ смерти. Во времена Людовика-Филиппа уже говорили о разложеніи парламента. Теперь, это смрадное болото вызываетъ отвращеніе у всхъ близко стоящихъ къ нему.

Но, можетъ быть, новый элементъ, элементъ рабочихъ, вольетъ въ него струю свжей крови. Приглядимся къ представительнымъ собраніямъ, прослдимъ за ихъ дятельностью и мы поймемъ, что мечтать объ ихъ обновленіи такъ же наивно, какъ сочетать бракомъ короля съ крестьянкой въ надежд получить новое здоровое поколніе молодыхъ королей!

Недостатки представительныхъ собраній покажутся намъ вполн естественными, если мы вспомнимъ, какъ набираются ихъ члены и приглядимся къ ихъ дятельности. Не стану воспроизводить ужасной и омерзительной картины выборовъ. Въ буржуазной Англіи и демократической Швейцаріи, во Франціи и Соединенныхъ Штатахъ, въ Германіи и Аргентинской республик — везд повторяется одна и та же гнусная комедія. Не стану разсказывать, какъ агенты и избирательные комитеты проводятъ своихъ кандидатовъ, какъ они раздаютъ направо и налво общанія: въ собраніяхъ сулятъ политическія реформы, частнымъ лицамъ — мста и деньги; какъ они проникаютъ въ семьи избирателей и тамъ льстятъ матери, хвалятъ ребенка, ласкаютъ собачку страдающую астмой, или любимаго котенка. Какъ они разсыпаются по ресторанамъ, заводятъ между собой вымышленные споры, завязываютъ съ избирателями разговоры, стараясь поймать ихъ на слов, подобно шулерамъ, стремящимся завлечь васъ въ азартную игру. Какъ посл всхъ этихъ махинацій кандидатъ заставляетъ себя просить и наконецъ появляется среди „дорогихъ избирателей” съ благосклонной улыбкой на губахъ, со скромнымъ взоромъ и вкрадчивымъ голосомъ, — совсмъ какъ старая мегера, старающаяся поймать жильца ласковой улыбкой и ангельскими взглядами.

Не стану перечислять лживыхъ программъ — одинаково лживыхъ, — будь они оппортунистическими или соціалъ-революціонными, программъ, которымъ не вритъ ни одинъ изъ кандидатовъ, защищающихъ ихъ съ жаромъ, съ дрожью въ голос, съ паосомъ, достойнымъ сумасшедшаго или ярмарочнаго актера. Не даромъ народъ въ своихъ комедіяхъ сталъ теперь изображать на ряду съ мошенниками, Тартюфами и банковскими плутами — народныхъ представителей, бгающихъ за избирателями и выманивающихъ у нихъ голоса.

Не стану приводить здсь смты расходовъ по выборамъ; газеты насъ достаточно хорошо знакомятъ съ этимъ вопросомъ. Не стану воспроизводить списковъ расходовъ избирательныхъ агентовъ, въ которые занесены телячьи окорока, фланелевые жилеты и разныя сладости, купленныя кандидатомъ для „дорогихъ дтей” избирателей. Не стану упоминать о расходахъ на моченыя яблоки и тухлыя яйца, предназначенныя „для смущенія противника”, которые отягощаютъ бюджетъ Соединенныхъ Штатовъ, также какъ и о расходахъ на разныя объявленія и „маневры въ послдній часъ передъ выборами”, которые играютъ такую видную роль при выборахъ во всхъ государствахъ Европы.

А когда выступаетъ правительство съ своими „мстами”, сотней тысячъ „мстъ”, предлагаемыхъ тому, кто больше за нихъ заплатитъ, съ своими орденами, съ своей протекціей, общанной въ мстахъ азартной игры и разврата, съ своей постыдной прессой, съ своими шпіонами, съ мошенниками, судьями и агентами...

Но довольно, оставимъ эту грязь! Есть ли хоть одна страсть, самая низкая, самая гнусная, которая не появилась бы на сцену въ день выборовъ? Обманъ, клевета, лицемріе, ложь, самыя низкія проявленія человка-звря — вотъ картина страны во время выборовъ.

Таково положеніе длъ, и оно не измнится, пока люди будутъ назначать себ начальниковъ и терпть ихъ господство. Создайте общество изъ свободныхъ и вполн равноправныхъ рабочихъ, и въ тотъ день, когда они захотятъ избрать себ правителей — у нихъ повторится та же гнусная исторія. Можетъ быть не будутъ больше подносить телячьихъ окороковъ, но ложь и лесть останутся въ сил и моченыя яблоки не будутъ забыты. Да и можно ли ждать чего-либо хорошаго, когда люди торгуютъ своими самыми священными правами.

Въ самомъ дл, мы поручаемъ избирателямъ найти человка, которому можно было бы передать право подчинять законамъ вс проявленія нашей жизни, распоряжаться всмъ, что у насъ есть самаго дорогого: нашими дтьми, трудомъ и правами. Найти человка, который вмст съ другими избранными, губилъ бы нашихъ дтей, запиралъ ихъ на три, а если ему вздумается на десять лтъ, въ казармы и посылалъ бы на врную смерть, когда ему захочется вести войну. Человка, который могъ бы по своему желанію открывать и закрывать университеты, принимать и исключать студентовъ. Этотъ новый Людовикъ XIV будетъ по своему усмотрнію покровительствовать одной отрасли промышленности, убивать другую; жертвовать сверомъ для юга, югомъ для свера; уступать одну провинцію, присоединять другую. Онъ будетъ располагать въ годъ тремя милліардами, отнятыми у бдняковъ. У него будетъ царское право назначать исполнительную власть, которая своимъ деспотизмомъ и тираніей не уступитъ королевской. Людовикъ XVI имлъ въ распоряженіи десятки тысячъ чиновниковъ, а онъ — сотни тысячъ; король употреблялъ на удовлетвореніе своихъ прихотей нсколько жалкихъ мшковъ золота, а конституціонный министръ нашего времени искусственнымъ повышеніемъ бумагъ на бирж въ одинъ день „честно” наживаетъ милліоны.

Неудивительно, что страсти разгораются, когда дло идетъ о выбор повелителя, облеченнаго такою властью. Когда испанскій престолъ былъ объявленъ свободнымъ, удивлялся ли кто-нибудь, что флибустьеры сбгались со всхъ сторонъ? Пока будутъ торговать царскими правами, ничто не можетъ быть измнено: выборы останутся ярмаркой тщеславія и совсти.

Если бы даже уменьшили права депутатовъ и обратили бы каждую общину въ маленькое государство, то положеніе длъ не измнилось бы.

Мы не отрицаемъ окончательно права передачи своей власти выборнымъ делегатамъ. Сто — двсти человкъ, встрчающіеся ежедневно на общей работ и хорошо знающіе другъ друга, обсудили со всхъ сторонъ какой-нибудь вопросъ и пришли къ вполн опредленному заключенію; тогда они выбираютъ кого-нибудь изъ своей среды и посылаютъ его для переговоровъ по этому длу съ другими делегатами. Такимъ образомъ выборы происходятъ вполн сознательно; каждый иметъ ясное представленіе о томъ, что онъ можетъ поручить своему делегату. Да и этотъ послдній долженъ будетъ только передавать другимъ делегатамъ т соображенія, которыя привели его доврителей къ данному заключенію. Не будучи уполномоченнымъ ршить дла своею властью, онъ будетъ стремиться придти къ какому-нибудь соглашенію съ другими делегатами; ихъ предложенія онъ передастъ своимъ доврителямъ, которые по своему усмотрнію могутъ принять ихъ или нтъ. Таково происхожденіе делегацій; когда одн коммуны посылали своихъ делегатовъ въ другія, у нихъ не было иныхъ полномочій. Такъ же поступаютъ въ наши дни метеорологи и статистики, когда они устраиваютъ международные конгрессы; къ тому же прибгаютъ делегаты желзнодорожныхъ компаній и почтовыхъ администрацій различныхъ государствъ.

Но, что требуется теперь отъ избирателей?

— Десять, двадцать тысячъ человкъ, которые не знаютъ другъ друга, никогда не встрчались, не имли общаго дла, должны выбрать одного представителя. Ему они поручатъ не изложеніе опредленнаго дла или защиту данной резолюціи: онъ долженъ будетъ знать все, ршать всевозможные вопросы, и его ршеніе будетъ закономъ.

Такого всевдущаго человка не найти. Но вотъ способный, здравомыслящій, честный гражданинъ, получившій нкоторое образованіе. Будетъ ли онъ избранъ? Конечно, нтъ! Едва двадцать человкъ, товарищей по училищу, знаютъ его и цнятъ его способности. Онъ никогда не прибгалъ къ реклам, презираетъ вс пріемы легкаго успха, не стремится стать популярнымъ среди избирателей. При такихъ условіяхъ онъ не получитъ больше 200 голосовъ; да кандидатура его и не будетъ выставлена. Въ число депутатовъ попадетъ какой-нибудь адвокатъ или журналистъ, краснобай или писака, которые перенесутъ въ парламентъ нравы трибуны и газеты и будутъ увеличивать избирательное стадо министерства или оппозиціи. Можетъ быть, проскочитъ какой-нибудь негоціантъ, жаждущій получить званіе депутата, готовый издержать хоть 10,000 франковъ, чтобъ пріобрсти нкоторую извстность. А тамъ, гд нравы по преимуществу демократическіе, какъ, напр., въ Соединенныхъ Штатахъ, гд комитеты легко учреждаются и до нкоторой степени ослабляютъ вліяніе капитала, тамъ въ депутаты изберутъ худшаго изъ всхъ: это будетъ человкъ, занимающійся политикой по профессіи, гнусное существо, ставшее язвой великой республики, шарлатанъ, который смотритъ на политику, какъ на промышленность, и примняетъ къ ней вс ухищренія крупной промышленности, — рекламу, обманъ и развратъ.