Чтение онлайн

– Ну что, мир! Хороша невеста?

– Хороша, – протянули нестройные голоса. – Нам бы такую.

– Жаль расставаться, отдавать в одни руки навек?

– Жаль, жаль.

– Да вам-то не жаль, врете все. Но есть люди, парни молодые и горячие, которым и в самом деле жаль, ох, как жаль. Хотели сами они невестушку-то нашу поять, обхаживали-задаривали, да уплыла стройна уточка, не досталася. Что делать будем? Как утешить?

– Поможем, поможем селезням. Других уточек дадим на сегодня, пусть за Летосью утешатся, да Наташку-то и забудут.

– Так, мир?!

– Так, так… Выкликай, не тяни.

Но Тамара еще немного намеренно потянула, чтобы сказать в конце концов:

– Лады, убедили. Давай, Наташка, записки.

Она забрала у нее бумажки.

– Ох, невестушка-то у нас скромна… Четверых всего назначила, хотя сохли многие.

Развернула первую:

– Иван Удальцов!

Из довольно задних рядов встал местный малознакомый мне парень и подошел к Тамаре.

– Жених завидный, статный да высокий. Да при доме своем, и мастер уже… Антонина Суркова!

Раздалось несколько выкриков и нелепых аплодисментов. Тоня, незнакомая мне высокая брюнетка, бодро подошла тоже, распорядительница соединила их руки и сказала:

– Старайся, Тонька. Не за себя, за невестушку.

Пара, провожаемая опять же негромкими выкриками, ушла. Примерно так же прошли и Виктор с Олесей; Олеся была моей одноклассницей.

Этими двумя парами Наташа откупалась от мира – и отрекалась от него. Пора было переходить к сферам иным и вещам серьезным:

– Юра Скобцов!

Это был мой и Виталикин лучший товарищ, свидетель. Он подошел заметно менее уверенно.

– Хороший жених, что скажешь! Пригож, пригож, и ростом вышел, а как умен-то, поди, – Тамара обратилась к Наташе, та подтвердила:

– Круглый отличник. Золотая медаль да красный диплом. Ленинский стипендиат.

– Кому же такая птица редчайшая досталася? Наташа назначает тебе за себя, – Тамара развернула дальше записку, – свою сестру Анжелу.

Шум по залу прошел довольно заметный, можно было разобрать «девчонка еще», но быстро улегся. Смущенная Анжела и Юра, поникший какой-то, ушли, напутствываемые ведущей:

– Да обратно не спешите… Анжела у нас молода, неопытна, ты уж, Юрик, с ней там поласковее. Ну да что положено невесте, отдай.

До меня дошло, что сестрице-то всего семнадцать.

Четвертым она выкликнула меня. (Эта традиция и мне была известна: последним вызывают несостоявшегося жениха, так сказать, настоящего – о котором невеста и впрямь могла тайно мечтать.) И начала было:

– Ох, какой женишок-то… Местный наш Ломоносов, да нет, Леонардо да Винчи. И ведь наш-то, свой, не залетный, плоть от плоти земели родной: может гениев рожать, не обессилела!

Я заметил, как недовольно покривилась, но молчала, ни слова не решаясь возразить, папина родня.

– Ан и ему Наташка-то не досталась. Но нам такому никакой девки не жаль, за честь сочтем. Кому же такая честь? Невеста ему назначает, – прочитав про себя текст, Тамара замешкалась, обернулась к Наташе и тихо спросила:

– Так все тут, как написано?

Она кивнула. Но Тамара все же не решалась читать, подошла вплотную к Наташе, и они о чем-то долго шептались; Наташа все время утвердительно кивала головой, а Тамара ею смущенно покачивала: нет, нет, мол. Как так… Я сумел разобрать в шепоте (рядом ведь стоял):

– Да не бойся, Тома. Знаешь же, схвачено все. Все будет хорошо.

В зале стояла полная тишина; все и вся замерло в ожидании очевидно надвигающегося скандала. Я и сам как-то сжался весь.

Наконец Тамара сказала, собравшись с силами:

– Требует Наташа долг вернуть. Вызывает Таню Козлову.

По залу мигом пошел громкий гвалт, крики и свист. Слышалось:

– Как это?! Нельзя Красавицу Первую! Не выдавать! Как замужнюю можно?! Кто посмел? Да что она, рехнулась… Стыд, позор! Да ведьма она и вся порода ихняя! Таких раньше в Летоси топили! Не отдадим!

Таня встала и стояла возле своего стула, совсем рядом с Наташей, смотря в пол. Выходить она не решалась. Но Тамара уже входила в свои права и роль свою, она решительно брала ситуацию под контроль, лишь дождавшись, пока шум чуть подутихнет:

– Чего глотку дерете? Не девку – Первую Красавицу невеста ославить хочет, у парней, что борются-дерутся за нее, обманом забрать да своему хахалю отдать, а долг вернуть требует. Тихо, мир! Первой Красавицей баба в девках бывает, а замужние все одинаковы: всех мужья равно любят! Подтверждаете, что должок-то за Танечкой есть? Свадьбу-то ее помните, здесь же, на Летоси?! Три года всего прошло. Заменяла Наташа красавицу нашу?

(Как я мог этого не знать?!)

Утвердительный гомон прошел по аудитории:

– Так чего глотки рвете? Долг платежом красен.

Опять раздался крик:

– Нельзя это! Это наглость невиданная, замужнюю звать. Позор! Не выдавай, мир! – и снова несколько поддерживающих криков со всех сторон.

Однако в параллель на этот раз яростным шипением отовсюду слышались уже и диаметрально противоположные нотки:

– А пусть возвращает Танька долг-то! Ишь, цаца-недотрога выискалась! Первая Красавица х… Моя-то дочь не хуже была! Ишо разобраться надо, мужнина ли дочка, не выблядок ли! Выводи, не тяни!

Тамарина задача, ясное дело, сильно облегчилась: царство, разделившееся в себе, не устоит, и теперь она уверенно и легко подавила попытку бунта:

– Наглость, Катя, говоришь?! А ты знаешь, сколько Наташке тот долг ее мог стоить? Может, она из-за этого самого лучшего парня-то и упустила, – и выразительно посмотрела на меня – как и вся аудитория вслед за ней. Я тоже уставился в пол, не понимая, что надо делать, и не зная, что сейчас последует. А Тамара продолжала:

– Может, вы знаете? – обращаясь к другим кричавшим. – А раз нет, то не орите. Требует Наташа долг вернуть, у бабы здоровой, небеременной, не после родов сразу, не кормящей; у такой, как все, не лучше, не хуже, – и убедительно посмотрела в сторону «яростно шипящих». – Не на людях на позор, а за Летосью: все забудем сразу, прошлогодний снег. Чего тут не так?

Наступила растерянная тишина. Я услышал восхищенный шепот седеющего мужчины (Наташиного отчима-отца, усыновившего после свадьбы незаконнорожденную девочку), говорившего жене (ее маме):

– Во как она их! Как редкий дед толпу салаг…

Тамара продолжила:

– Правильно все. Ты уж, Танечка, за невестушку постарайся, не подведи. Но есть еще одно правило, если забыли вы все уже отечески да матерински заветы-наказы. Когда замужнюю вызывают, то попервой ее муж за Летось должен свозить: его первая власть. А потом уже к женишку приводит: Коля и Таня! Выходите сюда, – властно потребовала она.