Чтение онлайн

В школе еще застала нескольких коллег. Они обрадовались наряду, хоть и далекому. Может, посчастливится найти подводу?

Когда возвратилась домой, узнала от детей, что «все мамы» с бабушкой ушли на «обмен» и скоро должны прийти.

И вправду: вскоре «все мамы» появились во дворе радостные, с коромыслами и мешками; они принесли картошку, выменянную в заезжем дворе на ботинки и новый теплый свитер.

Дети увидели в руках у бабушки еще и буханку, прижатую к груди, и подняли радостный шум.

Но не только этим отличался вчерашний «счастливый день». После ужина Маруся и Наталка не переставали толковать о том, что предстоящие несколько дней будут у нас насыщены полезной деятельностью:

— В Дарницу, в кошары «Мясокомбината», два дня тому назад вновь пригнали пленных. Зося пошла разыскивать мужа и привела двоюродного брата. Вере, которая пошла искать брата, посчастливилось спасти первого посмотревшего на нее пленного.

В мастерской работницы только и говорили сегодня о том, как бы помочь какой-нибудь душе вырваться оттуда. Гибнут пленные у всех на глазах. Вдобавок ко всему, как на грех, ударили жестокие морозы… Что-то надо и нам придумать.

— На каких основаниях их отпускают? Какие формальности соблюдаются? Вы узнали об этом? — спросила я, волнуясь, а воображение уже рисует один спасительный вариант за другим.

Сестра и невестка порадовали меня своей предусмотрительностью.

— Мы обо всем разузнали и отпросились у Николая Ивановича с работы на три дня. Он отпустил нас и еще нескольких женщин. Завтра мы с Марусей собираемся туда, а ты поговори е переводчицей, чтобы она перевела на немецкий вот эти оправки.

Требуется справка о том, что такой-то действительно является родственником таких-то, проживающих там-то. Справка должна быть заверена печатью домоуправления или домовладельца, а перевод на немецкий язык необходимо удостоверить в управе.

— Завтра выясним фамилии, а послезавтра пойдем втроем за людьми, — горят теплом глубокие серые глаза Маруси.

— Почему же втроем? — говорю. — Надо немедленно поставить об этом в известность наших соседок — Федорченко и Станкевичей. Они ведь тоже пойдут, нужно, чтобы их поход тоже был удачным.

Накормленные дети вскоре уснули, и к нам присоединилась со своими советами мать: завтра же нужно пленным снести какие-нибудь продукты, теплую одежду. У Маруси в шкафу она видела папиросы Гриця, чего им там лежать? Мы должны взять с собой санки, легкие, детские санки, а то, может, придется кое-кого и подвезти, небось не так уж и близко туда.

Советы мамы «на потом» приняли к сведению.

— Завтра сходите туда вдвоем, а я дома подготовлю все необходимое. Поговорю с Марией Афанасьевной, чтобы перевела украинский текст, заверю перевод.

Мария Афанасьевна — преподавательница иностранных языков, мой коллега. Сейчас она работает переводчиком в управе. Я неоднократно к ней обращалась по поводу перевода тех или иных справок, и она никогда ни в чем не отказывала. Сестра с невесткой ушли сейчас к соседям, которые уже бывали в Дарницком лагере; мать засуетилась, чтобы спечь для пленных тыкву и сварить кастрюлю картошки «в мундире». Я сижу и обдумываю, как лучше использовать подвернувшийся случай, радуюсь возможности переключиться на активную деятельность. На случай, если придется вступить в разговор с часовыми, подбираю по словарю нужные слова, повторяю грамматику, которую знаю неплохо.

На дворе трещит мороз.

Канун Нового года.

Мы и не заметили, как он наступил: некогда было. Сейчас вспоминаю пережитые нами три дня и думаю над тем, как бы остальное время плена прожить так, как эти дни, — с риском, с пользой для людей.

Ох, какие молодцы и сестра и невестка! Сообразили, как использовать подвернувшийся случай, чтобы спасти хотя бы несколько наших солдат.

Во вторник в пять часов весь наш дом уже был на ногах. Накануне сестра с невесткой вернулись из лагеря рано: им посчастливилось подъехать на попутной машине, и я успела поэтому в тот же день оформить все необходимое.

В лагере они познакомились и договорились не с тремя, а с пятью пленными, которые плелись на работу. Записали их имена и фамилии, и я оформила справки на «родственников» себе и двум соседям, отправившимся вместе с нами.

Всю дорогу мы думали лишь об одном: скорее бы добраться до лагеря, вдруг да приостановят освобождение пленных, а те нас так ждали, так на нас надеялись.

Но вот наконец мы у лагеря, справедливо названного людьми «лагерем смерти». От кошар ветер принес и швырнул нам в лицо приторный трупный запах, слабый предсмертный стон и чей-то жуткий крик. Подошли еще ближе. На площади — ни единой души. Куда делись пленные? Неужели опоздали?.. Жаром обдало лицо и спину. Но нет, вот небольшая группа вышла из кошары. Что они тащат? Отвели глаза — несколько живых тащили двух мертвецов, успевших уже окоченеть. Несли, держа за ноги и за руки, чтобы опустить в заранее выкопанную для мертвых яму. Засыплют яму лишь то приказу немцев. А приказ такой будет, когда яма наполнится.

Опустив товарищей в могилу, пленные поспешили обратно в кошару. Мороз гнал их, полуодетых, туда, к живым еще людям. У нас перехватило дыхание: в довоенных кошарах, возведенных для временной стоянки скота, который отправлялся на бойню, пол был цементный, стены — холодные, а ведь сейчас в них та же температура, что и на улице.

Решительно направляемся к патрулю. Говорю ему заимствованными из «Ausweiss» [6] словами, что мы киевляне и пришли забрать своих родственников. Совсем близко вижу чужие колючие глаза, отсутствующее выражение лица, шинель, пропахшую смертью, и чувствую, что не прошу, а требую.

Посмотрел на нас холодным и равнодушным взглядом, прочитал бумажки.

Поясняю, что были уже здесь вчера, ходили, дескать, домой за документами…

Галину Григорьевну и Станкевич он послал к другому часовому, а нам велел подождать, предупредив, чтобы не скапливались группой.

Отошли в сторону и присели на саночки посреди черной замерзшей земли, с которой ветер сдул снег.

От волнения нам стало жарко.

— Где они могут быть? — прошептала Наталка. — Может, их уже погнали куда-нибудь на работу?

— Придется тогда заночевать у знакомых. Эх, не могли раньше выбраться! — забеспокоилась Маруся.

Внимание наше привлекли несколько колхозниц, которые совершенно неожиданно, словно из-под земли, выросли неподалеку от проволочного заграждения лагеря. Вдруг находившийся среди них мальчик свистнул, и женщины смело перекинули через ограду продукты, табак. Трое пленных выскочили и бросились к передаче.

Женщины выкрикивали фамилии тех, кого они разыскивали, называли свои фамилии и имена, села, в которых проживают.

— Высока Дубечня!

— Святошино!

— Дымер!

— Обухив!

— Передайте всем остальным.

Несколько опухших и ободранных, чуть ли не нагих фигур вновь появились на площади. Каждый из пленных называл себя. И вдруг мы услышали свои фамилии и имена…

До слез обрадованные сестра и невестка побежали к ограде, а я опять понесла наши паспорта и «Ausweiss» к часовому.

Моя настойчивость ему, видимо, надоела, и он направил нас к другому часовому. В это время какой-то из наших «родственников» крикнул нам через ограду: