Чтение онлайн

Надо бы и парочку новых заклинаний под себя, сегодняшнего подогнать. Но с этим вопросом есть определённые сложности. Если я направо и налево стану применять те заклинания, которые не характерны для этого мира, меня не поймут. В том смысле, что начнут возникать такие вопросы, на которые мне не хочется отвечать. И это – вызов!

Можно сказать, что мне, архимагу, буквально в душу плюнули, заставив прогибаться под местные правила.

Ну уж нет! Такое отношение к магии я принять не готов! Что есть прокачка заклинаний путём их многократного повторения? Всего лишь замшелая традиция этого мира.

К примеру, сейчас мой Огнешар имеет ранг Адепта первого уровня. И, по местным меркам – это замечательное достижение! Максимальным же для такого заклинания считается Мастер второго уровня. Тут всё странно считают мощь заклинаний: Ученик, Адепт три, Адепт два и потом Адепт один, а вот дальше Мастер один и Мастер два. И Мастер два далеко не чета Адепту один.

Разница в уроне – больше трети, а в пробитии защиты, и вовсе раза в полтора. И всё достигается лишь небольшим повышением расхода маны. Далеко не критичным для меня.

Вот и нашлось простое решение для трудной задачи. Мне всего-то потребуется изобразить местный Огнешар на его максималках, но составив это заклинание на основе знаний другого мира.

Сложно? Ещё как сложно. Но я справлюсь. Пусть и не за один час, и даже не за два, но сделаю! Хрен кто отличит! И пусть потом гадают, откуда у меня взялось столь прокаченное заклинание. А я буду лишь плечами пожимать и утверждать, что очень много упорно тренировался. И это на нашей заставе хоть кто подтвердит. Все же знают, что я фанат тренировок и даже во время еды складываю и развеиваю заклинания.

Саратов. Особняк Лихачёвых.

– Мусечка моя, ты знаешь, по городу ходят слухи, что барон Штайнер арестован, а я так надеялся, что именно он прибьёт этого неприятного поручика, – оживлённо болтал чайной ложкой хозяин особняка, пытаясь размешать переизбыток сахара в чае.

– Ты настолько мне не доверяешь? Давай я напущу на него сибирскую язву? От неё ещё ни разу никто не спасался, – капризно вздёрнула губу представительная матрона, перебирая жемчужины фамильного колье.

– Я тут вот ещё что узнал. Оказывается, он умеет снимать проклятья, и весьма серьёзные, – не стал спорить супруг со вздорной женщиной.

– Так у меня и не проклятья, – упрямо мотнула она головой, начав швыркать чай с блюдца.

– Солнце моё, конечно же нет. Твои уменья – просто чудо! Вот только как ты считаешь, если он проклятья умеет снимать, то не умеет ли он их накладывать? Подумай хорошенько и ответь, а то я в этих ваших вопросах совершенно не разбираюсь, – приторно вещал Лихачёв, надеясь образумить свою жену, – Я довольно много заплатил, и сведения у меня верные. Если бы поручик с Канина проклятье не снял, тот и до утра бы не протянул. И дочерей у Янковских он спас, а на них сильный малефик проклятья накладывал. Ты же сможешь нас защитить от этого? А то мне как-то сильно не хочется сгнить заживо от глупого посмертного проклятья.

– Защитить? Нет, я такого не изучала. Бабка раньше времени подохла. Не успела защите научить, – отрицательно махнула матрона двойным подбородком.

– Тогда давай мы пересмотрим наши планы?

– Ты же мне шубу из соболя обещал?

– Куплю, моя хорошая, ты только не волнуйся. Бог с ним, с этим поручиком. А где денег тебе на шубу добыть, я придумаю. Не поверишь, но мёртвым шуба не нужна.

– Смотри, чтоб к Рождеству шуба была, и не хуже, чем у генеральши Поповой, – зевнув, погрозила Лихачёва пальцем, – И вели, чтобы мне в будуар принесли две бутылки мадеры и халву. Ты меня сильно расстроил.

– «На тебя соболей раза в два, если не в три больше уйдёт, чем на генеральшу», – хотел бы ответить супруг, но благоразумно удержал эту мысль при себе.

Нет, поручик им не по зубам. Это даже при первой встрече стало понятно. А вот купец Тихонин…

– Никифор, а принеси-ка мне синюю папку из кабинета! Она на столе лежит! – крикнул он доверенному слуге.

Того, что на Тихонине можно заработать, на соболью шубу не хватит. Зато если ещё Ермаковых удастся зацепить и развести…

Рискованно, конечно, но куда меньше, чем получить почти гарантированное проклятье, от которого в Саратове их никто не спасёт.

Пошёл он к чёрту, этот мутный поручик! Дураков на век Лихачёвых хватит. И жить-то хочется.

Капитана жандармерии Юрия Васильевича Погорелова я нашёл во время обеда за его любимым столиком в уже знакомом мне ресторане.

– Ваше Высокоблагородие, разрешите обратиться! – отвлёк я его от разглядывания барышень на аллее парка.

– А, поручик. Отобедать пришли?

– Вопрос задать.

– Экий вы прямой. Могли бы и соврать для приличия. Да вы присаживайтесь.

– Не вижу смысла врать. Одно же дело делаем, – присел я на край стула, давая понять, что заглянул ненадолго.

– Это вы про что сейчас?

– Про одного барона, естественно. Что характерно, я ему дорогу нигде не переходил.

– Угадали. И какие же у вас версии тогда?

– Наши постарались, что вряд ли, но учитывая личность Штайнера, прибывшего из Петербурга, и его акцент, англичане или, что маловероятно, персы, что в общем-то приводит нам опять же ко второму варианту. Так что я на второй вариант готов ставку сделать.

– Хм. Неплохо. К нам, в жандармерию не желаете перевестись? Свою протекцию и содействие с переводом обещаю.

– Благодарю, но нет. К весне рассчитываю покинуть службу.

– Позволю мне поинтересоваться – по какой же причине? Служба не нравится?

– Нравится, но за именьем следит некому, а у меня на него планы. Обширные.

– Понятно. Тогда объясните мне, чем вам англичане не угодили? Отчего вы про них упомянули, да ещё так акцентированно. С чего вдруг про них мысли появились?

– У меня не так давно стычка со степняками состоялась. Молодые, глупые парни прискакали, но у некоторых из них оказались в руках новенькие английские карабины.

– Пум-пурум-пум-пум, – пробарабанил жандарм пальцами по столу, – И почему я об этом от вас узнаю и только сейчас?

– Понятия не имею. Рапорты честь честью написаны, в срок, а трофейное оружие сдано офицерам, сопровождающим генерала Кутасова, когда он нас с проверкой посещал, – браво отыграл я образ недалёкого вояки, давая понять, что претензия пришла не по адресу.