Чтение онлайн

К семнадцати ноль-ноль мы были в здании Офицерского Собрания, как штык.

Зал полон. Блеск золотых эполет, аксельбантов, едва уловимый перезвон наград. Здесь собрался весь цвет саратовского гарнизона и округа. В воздухе витало напряжение – визит фельдмаршала был событием из ряда вон.

Нас с Васильковым провели в первый ряд. Вскоре в зале воцарилась тишина, и на сцену поднялся сам генерал-фельдмаршал князь Барятинский. Несмотря на возраст и недуги, держался он прямо, а взгляд был острым и цепким.

– Господа офицеры! – его голос, привычный командовать армиями, без труда заполнил зал. – Мы собрались здесь не только для того, чтобы чествовать доблесть российского оружия. Сегодня мы чествуем проницательный ум и научную доблесть, проявленные на дальних рубежах Империи.

Началась церемония. Вручали награды за успехи в маневрах, за поимку контрабандистов. Но вот полковник Артамонов выступил вперед.

– Ваше сиятельство! Разрешите представить офицеров, чья служба выходит за рамки обыденных понятий о долге.

Нас вызвали вперед. Я почувствовал на себе сотни любопытствующих взглядов.

– Штабс-ротмистр Владимир Энгельгардт, – громко объявил Артамонов. – За проявленную инициативу, научные изыскания в области пограничной магии и стабилизации аномальной зоны, приведшие к укреплению обороноспособности границы, награждается орденом Святого Владимира четвертой степени с мечами!

В зале прошелся одобрительный гул. Орден с мечами – это была боевая награда, весьма достойная, если исходить из моего невеликого звания.

Барятинский лично вручил мне коробочку с орденом. Его пальцы были холодными, сухими и цепкими.

– Любопытные травки вы там собираетесь, барон, – тихо сказал он, так, что слышал только я. – Продолжайте в том же духе. Империи нужны не только штыки, но и светлые головы.

– Служу России и Императору, Ваше Превосходительство! – отчеканил я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Вот этот-то откуда про моё травничество узнал?!

Затем наступила очередь Василькова.

– Штабс-ротмистр Василий Васильков! За умелое командование, личную храбрость, проявленную при исследовании аномальной зоны, и многолетнюю безупречную службу на границе, производится в чин ротмистра и награждается орденом Святой Анны второй степени с мечами!

Васильков, уже предупрежденный, стоял, вытянувшись, но я видел, как дрогнул уголок его губ. Анна второй степени – это было серьезно. Очень серьезно.

Генерал-фельдмаршал вручил Василькова документы и орден.

– Новые погоны обязывают, ротмистр, – сказал Барятинский громко, а затем, понизив голос, добавил: – Охраняйте вверенный вам объект так же ревностно, как охраняли границу. Отныне это – ваша главная задача.

Церемония завершилась. Нас окружили знакомые и не очень знакомые офицеры с поздравлениями. Но сквозь общую бодрость и гордость я чувствовал леденящий холод. Нас не просто наградили. Нас отметили. Привязали к себе высочайшим вниманием, словно метку поставили. Теперь мы были не просто офицерами на службе. Мы стали «людьми фельдмаршала Барятинского». И все, что мы делали отныне, – от разработки новых зелий до охраны «паровоза» – было вписано в большую игру, правила которой нам только предстояло узнать. Игра, в которой наши новые ордена были не столько наградой, сколько первыми фишками, выставленными игроками на кон.

Очень похоже на то, что Васильков разделял мои чувства. Пили мы с ним на банкете крайне умеренно, а как только начался разъезд с вечера, мы, переглянувшись, поспешили на выход. Нет, не в первых рядах, но довольно таки быстро. Меня кто-то из полузнакомых офицеров пытался было задержать, но я сослался на тяжёлую дорогу, которую нам пришлось пережить буквально только что, и рискованную переправу через Волгу. Пролезло.

– А давайте-ка мы с вами вскинем Щиты, на всякий случай, – предложил я новоиспечённому ротмистру.

К моему удивлению, Васильков даже вопросов не стал задавать – зачем и почему. Просто взял и выставил индивидуальный Щит на нас двоих и общий, на всю пролётку. Усмехнувшись, я повторил его действия.

– О! Вы уже маг седьмой степени! Поздравляю! – не совсем искренне сказал Васильков.

Я его, чисто по-человечески, прекрасно понимаю. Он фанат магии, который борется за любые, пусть и ничтожные возможности своего роста, как мага, а тут какой-то щегол, который меньше года назад закончил училище, его в наглую обгоняет.

– Седьмая? Нет еще, – честно ответил я, чувствуя, как щит Василькова пульсирует рядом с моим, создавая сложный интерференционный узор. – Возможно шестая, но уже на пике. Думаю, до седьмой – месяц, может два. Если, конечно, не взорвусь, пытаясь понять эти чертовы руны.

Васильков хмыкнул, но напряжение в его плечах немного спало.

– Все равно быстро. Очень быстро, – в его голосе звучало скорее профессиональное любопытство, чем зависть. – У меня на шестую степень ушло восемь лет. После училища.

– Мне повезло с… учителем, – уклонился я от прямого ответа, глядя на освещенные окна особняков, мимо которых мы проезжали. – И с аномалией. Она как ускоритель. Либо сожжет, либо выбросит на новый уровень. Меня, похоже, выбросило.

– А меня? – спросил Васильков негромко. – Что она со мной сделала?

Я внимательно посмотрел на него. Его щит, всегда такой надежный и грубоватый, как кузнечный молот, теперь был тоньше, эластичнее. В нем чувствовались отголоски той же структурированности, что и в моих зельях.

– Она вас… отполировала, Иван Васильевич. Ваша магия всегда была сильной, но прямой, как удар штыком. Сейчас она стала… острее и тоньше. Как отточенная булатная сталь. Вы этого не чувствуете?

Он нахмурился, сосредоточился. Его щит на мгновение сжался, став почти невидимым, а затем вспыхнул с новой силой.

– Черт… – прошептал он. – И вправду. Раньше я просто упирался и держал. А сейчас… будто могу выбрать, откуда удар принять, а откуда – нет.

– Вот видите. Мы оба изменились. И не факт, что эти изменения закончились, – я указал подбородком вперед, на темную дорогу, ведущую к моему особняку. – Этот «паровоз»… он не просто стоит там. Он на нас влияет. Даже когда спит. И теперь нас втянули в большую политику. Барятинский против Милютина… Наши зелья и наш «паровоз» могут стать козырем в их игре. Но каким именно, я добросовестно не понимаю.

– А мы? – Васильков посмотрел на меня прямо. – Мы что, пешки?

– Пока – да, – без обиняков согласился я. – Но пешки, дошедшие до конца доски, превращаются в королев. Наша задача – не дать себя съесть и понять, как превратиться в ферзя. А для этого… нужно работать.

В особняке нас ждал курьер с двумя новыми пакетами. В первом – предписание в течение трех дней прибыть к месту постоянной дислокации Комиссии, старому укрепленному поместью в тридцати верстах от Булухты. Во втором – щедрый аванс на закупку оборудования и личный бонус «за усердие». Сумма заставила даже меня, видавшего виды, присвистнуть.