Чтение онлайн

По самым скромным подсчётам мне нужно не меньше дюжины пушек Яблоновского, с их расчётами и тройным обеспечением снарядами, которых иначе, как из Петербурга, ниоткуда не дождаться.

А это, если прикинуть на счётах, во что мне такое встанет… Ой-ё-ё-ё…

Как теперь мне итог развидеть?! У меня таких денег на счету одновременно ни разу не было!

Ладно. Переживания оставлю на потом, а сейчас, пока Олейников готов, я начну нарезать им задачи на ближайшую пару часов.

Моя задача – доставить неприятности Аномалии, а у них – справиться с волной мутантов, если их вдруг выплеснет из-под Купола.

Самойлова оставлю с собой, а сборный десяток под командованием Гринёва пойдёт с уланами.

Если что, даже Самойлов сказал, что Гринёв до звания десятника уже дорос, а это, знаете ли, из его уст оценка, которой можно доверять!

Сорок минут на марш, час на подготовку позиций и минирование, и я жду от них сигнал готовности – зелёную ракету. Мы начнём лишь после него.

Капитан Олейников, выслушав меня, долго молчал, изучая моё лицо. Не знаю, что он там увидел – остатки усталости, тлеющую ярость на бестолкового соседа или холодную решимость, но в итоге он согласно кивнул.

– Ладно, барон. На два часа прикроем. Но только два. И никаких геройств – если хлынет по-настоящему, мы отойдём к нашим основным позициям. Ваши бойцы – под моим командованием на это время. Понятно?

– Абсолютно, – согласился я. Так даже лучше – ответственность разделена. – Гринёв! Всё слышал?

– Так точно, вашбродь! – отозвался коренастый, молодой боец с умными глазами. – Слушаюсь капитана. Всё сделаем, как вы учили!

Пока они распределяли людей, снаряжение и коротко совещались над картой, я отошел в сторону. Самойлов стоял рядом, молчаливый, как скала.

– Ты готов? – тихо спросил я.

– Я всегда готов, вашбродь, – ответил он так же тихо. – А вы?

Вопрос был не о физической готовности. Энергия из накопителей уже гудела в жилах, возвращая остроту восприятия и силу. Вопрос был о другом – о готовности к тому шагу, который я задумал. Не к разведке, не к обороне. К атаке. К попытке не просто «пощекотать усы», а нанести удар по самой сути Аномалии, по тем самым «корням» и «жилам», что увидел Самойлов.

– Нет, – честно признался я. – Никто не может быть готов к такому. Но кто – если не мы? И если не сейчас, пока они оглушены грозой и перестраиваются после прорыва у Громова – то когда?

Самойлов ничего не сказал, просто кивнул. Этого было достаточно.

Через сорок минут смешанный отряд – десяток моих бойцов в серых плащах и десяток драгун в синих мундирах – двинулся рысью по дороге к покинутому имению. Мы с Самойловым и ещё тремя проверенными людьми – двумя бывшими сапёрами с Булухты и молчаливым охотником-следопытом по кличке Тень – наблюдали за их уходом. У нас на подготовку было меньше времени, но и задача была иной. Не держать фронт, а ударить в самое сердце.

Я проверил снаряжение в последний раз. На мне – лёгкий, но прочный кожаный доспех с вплавленными в грудь и спину усиленными щитовыми пластинами. На поясе – два револьвера, кинжал с рукоятью из того же аномального кварца, гранаты-«оглушители». За спиной – штуцер, но сегодня он был запасным вариантом. Основное оружие было во мне. И в тяжёлом, туго набитом походном мешке, который нёс один из сапёров. Там лежало шесть плоских накопителей, два компактных резонатора для фокусировки и странный, похожий на арбалет без тетивы, прибор – разработка Гришки и Федотова. «Разрядник». Принцип – как у наших «Паутин», но концентрированный, одноразовый, способный выстрелить сгустком чистой, поглощающей энергии. Теоретически. Непроверенный.

– Пошли, – сказал я, когда вдалеке, над крышами усадьбы Громова, взвилась и ярко вспыхнула зелёная ракета. Сигнал. Временное окно для свершений открылось.

Мы двинулись не по дороге, а напрямик, через выжженную грозой полосу. Земля была чёрной, хрустящей под ногами, воздух пах гарью и озоном. Но главное – не было тумана. Только впереди, уже через пару вёрст, начиналась его кромка – неподвижная, плотная, словно замершая после вчерашнего разгрома стена.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее становилось давление. Не физическое, а то самое, полевое. Браслет на руке вибрировал непрерывно. Фильтры в наших амулетах жужжали, сбрасывая нагрузку.

– Здесь, – сказал я, когда до тумана оставалось не больше сотни саженей. Место было ничем не примечательное – ровная, выжженная площадка. Но я чувствовал – под ногами, глубоко, пульсирует что-то чужое, мощное. Та самая «жила».

Сапёры, не тратя слов, принялись быстро разворачивать снаряжение. Они вбили в землю два стальных штыря, соединённых толстым медным кабелем. К кабелю подключили «разрядник», похожий теперь на маленькую, зловещую пищаль на треноге. Я установил первый накопитель в гнездо прибора. Он зашипел, и на его концах заискрились крошечные, синие молнии.

– Тень, наверх, наблюдай, – приказал я следопыту. Тот молча взобрался на остатки полуразрушенной каменной ограды – всё, что осталось от какого-то брошенного строения.

Самойлов и второй сапёр встали по флангам, сняв штуцеры с плеч. Их задача – прикрывать меня и прибор от внезапного появления тварей.

Я закрыл глаза, отстраняясь от мира звуков. Всё моё внимание ушло вглубь, сквозь слой почвы, в ту самую пульсирующую «жилу». Это была не энергия в привычном понимании. Это был поток чужой реальности, медленно, но неотвратимо сочившийся в наш мир. Он был упорядочен, стабилен и бесконечно чужд.

Мой план был безумен в своей простоте. Я не собирался разрушать «жилу». Я собирался её… «загрязнить». Внести в этот чёткий, чуждый поток хаос. Диссонанс. Использовать не заклинание из учебника, а нечто внеранговое, рождённое на стыке отчаяния, ярости и нового понимания мира, которое открылось мне вчера. То самое «ничто», но не стихийный выплеск, а управляемый.

Я положил руки на корпус «разрядника». Металл был холодным. Через него я соединился с накопителем, а через накопитель – со всей своей накопленной силой. И начал «рисовать». Не рунами, не формулой. Образом. Представлением разрыва, трещины, вируса, внедряющегося в идеальную систему.

Прибор начал гудеть. Гул нарастал, переходя в высокий, визжащий звук. Медный кабель натянулся, затрепетал. Штыри, вбитые в землю, засветились тусклым багровым светом.

И тут Тень, не повышая голоса, сказал:

– Движение. В тумане. Много. Несутся сюда.

Не успел он договорить, как из стены тумана, всего в ста саженях от нас, вывалилось стадо. Не плазмоидов. Мутантов. Тех самых, полупревращённых коров и овец, которых мы ждали у имения Громова. Их было штук двадцать. Искажённые, с вывернутыми суставами, светящимися глазами и рогами, похожими на кристаллические сгустки, они неслись на нас с тихим, хриплым мычанием, от которого кровь стыла в жилах. Их выпустили сюда специально. Чтобы отвлечь, сорвать мою атаку. Разум за туманом уже опомнился и контратаковал.