Чтение онлайн

— Аля, вы зачем у Лены куклу забрали? — прервала их какофонию Саша.

Девчонки перестали играть и растерянно обернулись. По виду матери Аля поняла, что один из покойных сейчас оживёт, но попыталась отстоять:

— Мама, у её куклы рука сломана. Мы собрали всех поломанных и сделали для них кладбище.

— Ну и что, что поломана? Мне она и без руки нравится, — вопила Ленка.

— Сейчас же откопайте её куклу, — сердито отрезала Саша. — Других игр у вас нет?

Несколько лет назад множество деревень объединили в одно Ладвинское поселение. И кладбище теперь одно, за Борками. Как раз в конце улицы, за бывшим их домом. Поэтому все похоронные процессии проходят мимо их окон. Для почётных граждан оркестр исполняет похоронный марш, который долго звучит на всю округу. Поэтому для детворы Борков проводы усопших в последний путь давно стали чем-то обыденным, почти таким же, как ежедневное шествие стада совхозных коров по этой же дороге.

Летом на кухне почти всегда открыто окно. Вся семья в сборе — обед. На подоконник взлетает "Попрошайка" — белая ручная курица, привыкшая просить крошки со стола. Она обычно заглядывает в глаза и просит, а остальное куриное семейство топчется под окном и ждет, когда упадут крошки. Тогда и Попрошайка взмахнув крыльями плюхается вниз.

Сегодня на неё долго никто не реагирует. Курица потопталась на подоконнике заглядывая то одним, то другим глазом в их тарелки, видимо готовилась. Потом, с разбегу, подлетела к Ленкиной и, пока та растерянно хлопала глазами, курица начала быстро уничтожать картошку. Быстрее всех среагировала Саша:

— А ну! К-ши! — махнула подвернувшимся под руку полотенцем.

Курица вошла в раж и не обращала на неё внимания. Сашу наглость Попрошайки разозлила, она схватила курицу в охапку и выкинула в окно. Куриное семейство видимо не ожидало такого оборота и подняло там переполох.

Курица отсутствовала недолго. Видимо жареная картошка манила сильнее, чем страх быть выкинутой. Саша увидев нахалку вновь на подоконнике. Снова столкнула её вниз и закрыла окно. Тогда Попрошайка взлетела и, теперь за стеклом, всматривалась внутрь то одним, то другим своим круглым глазом, но проникнуть к столу никак не могла.

После обеда все разошлись кто куда, и Ленка убежала на улицу. Хотела позвать подружку, Люську, гулять. Но тётя Лида, мать Люськи, подстригала ей волосы и сказала прийти позже.

Ленка вернулась к дому, села на крыльцо, разглядывая божью коровку, которая ползала по её руке. Домой зашли Аля с Верой, а через некоторое время сестра выглянула и предложила поиграть в прятки.

— Ты водишь, а мы с Верой прячемся. Смотри не подглядывай.

Лена честно отсчитала три считалочки и сказала:

— Я иду искать! — вошла в дом.

Проверила всё: под кроватью, за диваном, за шкафом, за печкой. Потом заглянула в шкаф и увидела сидевшую там сестру:

— Аля, я тебя нашла, вылезай!

Сестра сидела как каменная. Лицо её было белым, одета во что-то чёрное, на голове красный берет.

— Аля, ну я же нашла тебя, вылезай!

— Я не Аля. — отчеканила та.

Лена вытаращила глаза, как так?

— А кто ты? — удивлённо спросила она.

— Я — ведьма!

— Нет ты не ведьма, ты — Аля! — голос Ленки уже дрожал.

— Я — не Аля. Я — Алю съела, — с этими словами она стала медленно вылезать из шкафа.

В этот момент у Ленки от страха в голове перемкнуло и она с воплем кинулась на улицу. Опрометью пробежала мимо соседей, потом мимо Люськиного дома, и взбежала на крыльцо Вериного с воплем:

— Тетя Таня. Там… там…

— Что там? — испугалась мать Веры.

— Там ведьма Алю съела. А может и Веру тоже.

Женщина поспешила за Ленкой, которая уже бежала обратно.

Зашли в дом. Возле окна стояла Аля в мамином чёрном пальто, которое ей было почти до пят. На голове красный берет, а лицо было плотно покрыто побелкой. Вера сидела рядом. При их появлении девочки прыснули от смеха. Ленка поняла, что сестра опять её одурачила… А Тётя Таня заругалась:

— Не стыдно вам, ребёнка то пугать? Нет, чтобы позаниматься с ней, научить чему-нибудь, так они только дурачатся…

Вообще, Ленка была очень доверчивая. И сестра её часто разыгрывала. Как то Саша пришла домой и заметила, что дочка задумчиво крутит игрушечный пластмассовый телефон с диском для набора цифр на пружинке, и трубкой, привязанной на веревку.

— Мама, Аля вчера принесла телефон, сказала, что в школе такие стоят на каждой парте. И чтобы я ей сегодня звонила, но у меня не получается позвонить.

— Лена, телефон игрушечный. Видишь он пустой внутри. Как по нему можно звонить? Подумай…

— Но Аля сказала, что он волшебный, — Ленке очень хотелось, чтобы это было так.

Саша стояла и улыбалась про себя: "И смех и грех… Ох, уж эта Аля".

Вечером ребята со всей округи собирались у них во дворе кататься на карусели.

Саша придумала сделать карусель для детворы: вкопала столб на площадке между их и соседним домом. Попросила брата выковать в кузнице огромный штырь. В толстой, широкой и длинной доске поручила соседу высверлить посередине отверстие и через него вколотили штырь в столб. Доска, как стрелка часов, свободно вращалась. На концах доски приделали дощечки, чтобы можно была сидеть и держаться.

Два подростка ложились поперек конца доски, головой в одном направлении по ходу кружения. Дети разбегались, лёжа грудью на доске, затем один отталкивался и взмывая вверх — парил, пока другой край опускался к земле. Так, отталкиваясь поочередно — кружились. Виртуозы постарше изощрялись, придумывая новые способы. Шум детворы во дворе не стихал теперь до темноты.

Когда Лене исполнилось пять лет, Аля с Верой решили стать её учителями. Сестра купила ей дневник, тетради, ручки. Составила расписание уроков на неделю вперёд, и начали подружки обучать её читать, писать, считать. В расписании уроков был даже труд и английский язык. У Али всё было всерьёз: уроки от звонка до звонка, потом перемена и следующий урок. Даже домашнее задание задавали, чтобы когда они в школе, их ученица готовилась к вечерним занятиям. В дневник ставили оценки и Ленка вечером давала матери дневник на проверку. Вскоре она научилась читать, писать, считать и уже решала примеры. Правда, когда Ленка научилась писать, она стала рисовать портреты своих учителей, развешивая их на стене и подписывая: "это Аля", "это Вера".

Девчонки злились, они на портретах себе не нравились, а Саша посмеивалась.

В шесть лет Лену записали в библиотеку и с тех пор она не расставалась с книгами. Особенно любила сказки и различную фантастику. Поэтому, вероятно, и верила, что волшебство — оно рядом. В школу она тоже пошла в шесть, хотя ноябрьских не брали, но Саша договорилась с директором. К н и г о е д . н е т

На уроках труда Лену сестра научила вязать крючком и спицами и теперь она сама вязала куклам шапочки, а пупсам — колыбельки.

Саша работала от зари до зари. Выращивала и сдавала свиней, чтобы было на что одевать и обувать дочерей. Алименты от Павлика не получала и приходилось одной выкручиваться: собирала ягоды осенью, сдавала — но денег всё равно не хватало. Дочки взрослели. Наташе уже шестнадцать, а Але четырнадцать.

Купила в кредит радиолу, теперь девчонки крутили пластинки с утра до вечера и шептались про пацанов.

Ленку часто выставляли на кухню и закрывали дверь, чтобы не подслушивала. Секреты хранить она не умела и могла рассказать запретное в любое неподходящее время. Тогда настырная сестрёнка приставляла к закрытой двери стул. Там, наверху была дырка от гвоздя и она пыталась хотя бы подсмотреть, что от неё прячут. Но в щелку тоже почти ничего не было видно. Как-то резко открыли дверь, и Ленка влетела в комнату свалившись со стула.