Чтение онлайн

Охранник оказался высоким мужиком в поношенной брезентовой штормовке и культовых туристических ботинках. Они на туристическом сленге в Союзе звались «полуторные вибрамы» или «вибрамы ВЦСПС». Для меня так и осталось загадкой, почему они именно ВЦСПС. И какое отношение имеет союз профессиональных союзов к туризму?

К ботинкам у сторожа был нос, как у французского актера, и кадык какого-то невероятного размера, как у двужильного геолога, после экспедиций с участием которого у северных народов рождаются высокие дети с нехарактерной для этих народов мощной алкогольдегидрогеназой.

Я вспомнил охранника. Он стоял при входе на кладбище. Его с остальными сотрудниками держали немного в стороне, чтобы не попался на глаза замминистру.

Сева привел охранника на закланье, переполненный невероятной эмпатией к его судьбе. Он хлопал его по спине, придерживал его за рукав, чтобы охранник чувствовал, что здесь он не одинок в своей судьбе, постоянно улыбался и даже положил ему руки на плечи, когда охранник сел.

– Андрей Николаевич дежурил в эту ночь на кладбище, всегда готов помочь следствию, – это прозвучало даже трогательно. – Да, Андрей Николаевич?

– Если что-то в моих силах, то несомненно, – ценя каждое произнесенное слово, произнес охранник. Я сразу понял, что передо мной, скорее всего, бывший преподаватель и точно нарцисс. Это неплохо. Нам все пороки годятся, лишь бы знать про них.

– Люблю смотреть, когда ты работаешь, – непонятно к чему процитировал Сева, неточно и очень радостно обращаясь ко мне из-за спины охранника. В кабинет вошли Гоша со стажером. И громко уселись рядом с Севой. За спиной у охранника становилось неуютно.

Охранник всем своим видом показывал, как важно для человека иметь высокое мнение о себе в любых обстоятельствах. Другими словами, как важно нести себя высоко, даже если ты алкоголик. Он сидел нога на ногу и несколько томно смотрел в мою сторону. Не на меня. Это лишнее. По направлению. Ожидая, когда все эти люди увидят в нем, прежде всего, неординарную личность и только потом – охранника, который пустил ночью за деньги, причем очень небольшие, скорее всего, две иномарки с бандосами. То, что это было именно так, я практически не сомневался. Был небольшой шанс, что его напоили и он мирно спал в сторожке, когда кончали Рюрикова. Для следствия этот вариант менее интересен. По всей стране тогда спали охранники и медсестры.

– Андрей Николаевич, расскажите, как вы обнаружили труп сегодня ночью?

– Я не хожу обычно ночью по кладбищу, – важно сообщил охранник, – только летом иногда. Очень упорядочивает мысли.

Если бы он видел, как беззвучно смеются опера у него за спиной, то, наверное, мог обидеться. Хотя нет, нарцисса обидеть невозможно.

– Да, это было утром… А ночью ты взял денег и пустил две машины с бандитами, которые застрелили криминального авторитета. А ты в это время сидел в сторожке и бухал. Еще недавно ты был нормальным человеком. Геологом. Преподавал в «Горном». Песни пел у костра про изгиб гитары и дым костра. А теперь допился до такого состояния, что на тебя смотреть противно. И дышишь сейчас на меня свежей алкашкой и перегаром одновременно. И так от тебя воняет уже не один год каждый день. А где-то твоя бывшая жена, твой ребенок уже взрослый. И когда ты сдохнешь от пьянства, жена заплачет обо всей своей жизни, которую ты погубил, а твой взрослый ребенок похоронит тебя и никогда больше не вспомнит, – не сказал я.

– Да, это было утром… Как вы обнаружили труп?

– Я открыл кладбище и запустил нашу постоянную посетительницу. И потом пошел варить кофе. Я день начинаю с кофе. У нас есть конфорка…

Я понял, что сейчас нанесу ему тяжелые увечья, возможно, несовместимые с общественной моралью.

– Андрей Николаевич, давайте к делу…

– Я предположил, что вам нужны подробности, – он был явно разочарован низким уровнем следствия. – Когда наша постоянная посетительница уходила, она ко мне обратилась....

– Скажите, а если бы она не обратилась, вы могли бы самостоятельно обнаружить труп?

Сторож на пару секунд застыл, пытаясь понять, какую выгоду его личному эго несет самостоятельное обнаружение трупа. И понял, что так он, несомненно, выглядит компетентней.

– Безусловно, – с достоинством ответил сторож.

– Вы, Андрей Николаевич, важный свидетель. Давайте начнем сразу с момента обнаружения тела лично вами.

Сторож был крайне удовлетворен своим новым статусом. Он изменил положение и сложил руки на колене верхней ноги. Я решил не давать шанса охраннику говорить. Пока он менял позу и мысленно понижал голос, я все сказал:

– Вы вышли проверить периметр кладбища и обнаружили тело неизвестного мужчины. Вернулись в сторожку и вызвали милицию. Так?

– Да, я бы хотел добавить… – охранник был откровенно расстроен.

– Обязательно. Вы можете пояснить, как две машины смогли ночью въехать на территорию кладбища?

Охранник удивленно посмотрел на меня.

– Ночью машины на территорию не допускаются, – по-прежнему солидно ответил охранник, – днем – тоже. Мы допускаем только…

– Вот это меня и удивило. Вы здесь, – я обвел руками помещение, словно именно здесь был какой-то счет, – на хорошем счету. Как же получилось, что во время вашего дежурства на территорию смогли въехать две машины через главные ворота?

– У нас одни ворота, – заметил охранник.

– Вот. Это, несомненно, облегчает обеспечение режима. Вы же ответственный человек? Вам можно доверить серьезное дело?

– Безусловно, – по-прежнему любуясь собой, ответил Андрей Николаевич.

– Получается, вы не могли не заметить, как на территорию въехало две машины. И сейчас обманываете следствие.

– Но позвольте, вы мне не предоставили никаких доказательств, даже неловко, что вы считаете возможным так себя вести со мной, – это было немного похоже на хамство, Сева даже перестал улыбаться, а я допустил ошибку, не заметил активный мыслительный процесс на лице Севы. И не смог уберечь сторожа.

– Протекторы свежих шин изъяты экспертами. Машины были на территории. Рядом с тем местом, где был убит гражданин Рюриков, – я не видел смысла реагировать на хамоватое поведение нарцисса и алкоголика, чей распад личности был в полном цвету, на мой непрофессиональный в наркологии взгляд. Мне нужно было его допросить до того, как начну его жалеть.

– Благословенны забывающие, ибо они не помнят собственных ошибок! – вдруг процитировал, кажется, Ницше, сторож, демонстрируя прежнюю начитанность. – Неужели ваши эксперты не ошибаются? Кто никогда не ошибается?

Сторож заулыбался на грани с «оскалился». Откинулся назад и опять принял очень самовлюбленную позу. Ему казалось, что он парировал блестяще. Я с трудом сам не улыбнулся после такой демонстрации. План допроса четко сложился у меня в голове. Я решил, что надо минуту сторожу передохнуть, пусть насладиться своей победой. И решил предложить ему покурить. Сквозь запах перегара четко чувствовался горький запах дешевого курева. Когда сам не куришь, с этими ароматами не ошибешься. Но я не успел.

Сева, удивленный поведением сторожа, решил выступить. И выступил. Я его понимаю. Кладбищенский сторож, маргинал и алкоголик, с его «земли», ведет развязно себя на допросе по делу об убийстве, да еще когда он, Сева, сидит за спиной.