Чтение онлайн

— Цель одна, методы достижения разные. Поэтому соратниками мы оставаться не можем, Верховный Сумматор. Очень надеюсь, что свою неправоту вы осознаете до того, как станет слишком поздно.

В «Тёплый ручей» Илга Кайруне вернулась в конце лета 2577 года. Выводы комиссии она не пересказывала, — Совет Федерации наложил на доклад гриф «Для служебного пользования». Старшему охотоведу хватило объяснения, что дочь разошлась в оценке ситуации с Верховным Сумматором и поэтому покинула Совет. Он не осуждал, не поучал, — в свои тридцать два Илга уже доказала, что способна принимать взвешенные и верные решения. Лишь заявил, дослушав рассказ:

— Всё же я думаю, не гоже тебе снова становиться помощницей, — с твоим-то опытом! Принимай руководство егерским пунктом, раз уж решила остаться.

Илга удивлённо приподняла бровь. «Тёплый ручей» был для отца всей жизнью. Здесь жили и работали его родители, здесь родился он сам, провёл детство, сюда вернулся после учёбы. Познакомился с любимой женщиной, прошёл весь путь от стажёра до старшего охотоведа.

— А как же ты? — спросила.

Томас Кайрус засмеялся.

— Не бойся, без дела не останусь! Вон, в Новосибирский университет зовут, проректором по науке. Я раньше отнекивался, а сейчас соглашусь, пожалуй. Стар уже за собарсами бегать.

Обязанности старшего охотоведа Илге были хорошо знакомы: привычная с юности работа. Для сотрудников егерского пункта она стала не только начальником, а другом, в любых обстоятельствах можно было рассчитывать на помощь и подсказку. За три года новых лиц в «Тёплом ручье» не добавилось, наоборот — Марыся Ясинская вышла замуж, родила сына и жила теперь с семьёй в Челябинске. Замену ей Томас Кайрус не искал, Ника прекрасно справлялась с работой. Девушка сделалась своей, родной в дружной егерской команде. Её прошлое больше никого не заботило. Три года, прожитые в «Тёплом ручье» — чем не прошлое?

Поговорить со своей сотрудницей начистоту Илга не решалась долго, почти год. Возможно, не заговорила бы вообще, навсегда похоронив тайну Тары Монаган, если бы не всё более близкие отношения Ники и Игната Карасёва. Для молодого егеря, открытого, часто излишне доверчивого, недавняя планетарная катастрофа была чем-то далёким, абстрактным. До маленького зауральского посёлка, где он родился и вырос, «Друзья индейцев» и медеанские паразиты не добрались. Большой Блэкаут он запомнил, как две недели без электроэнергии и связи с внешним миром. Теперь пара собиралась пожениться, и Карасёв имел право знать о некоторых аспектах прошлого своей любимой. Не от Илги, разумеется. Пусть будущая супруга сама расскажет. Если посчитает нужным.

Ника-Тара выслушала историю своей жизни равнодушно. Пожала плечами.

— Я ничего этого не помню. Не смогла вспомнить три года назад, теперь и подавно не вспомню. Тары Монаган больше не существует, я — Ника. Говоришь, мне двадцать два года? Замечательно! Значит, впереди у Ники долгая счастливая жизнь и любимая работа. Позади — нет ничего.

— Твои родители и старшие братья живут в Северной Америке…

— Думаешь, я приду к ним и вспомню своё детство? Может быть да, может нет. Может — на половину. Как старые видеофильмы, которые иногда попадаются мне на глаза: знаю, что видела это прежде, но где, когда — не могу вспомнить. Очень неприятное дежавю. Но даже если я вспомню детство, чем это поможет? Самые страшные годы останутся во тьме. Что я натворила, за что меня пытались… убить?

— Есть другой способ добраться до этих воспоминаний, — осторожно произнесла Кайруне. — Методика доктора Клейна творит чудеса. Ни одного отрицательного результата пока что.

— Клейн? Кто это?

— Доктор, лечащий бывших «Друзей индейцев». Почитай в Сети, о нём много пишут. Я могу с ним связаться, он проведёт для тебя приватный сеанс. Результат будешь знать только ты. Решать тоже тебе. Так что думай.

Ника-Тара думала неделю. Запершись у себя в комнате, целыми днями не вылезала из Большой Сети, — Илга специально освободила её от текущих обязанностей. Выискивала информацию о работе доктора Клейна. Но больше её интересовало, кем были «Друзья индейцев», что они творили во времена Большого Блэкаута. А потом она исчезла. Сбежала из-под носа несостоявшегося жениха.

— Мы полетели фотоловушки проверить на тропе поликорнов, — оправдывался Игнат перед начальницей. — Я с Ники глаз не спускал, всего на минутку из машины вышел. А она — фьють! Почему?!

Парень выглядел таким несчастным, что распекать его у Илги совести не хватило. Сама виновата, не предусмотрела такой вариант.

«Угнанный» автограв нашёлся быстро — в соседней Маныште, на стоянке возле ТЛП-кабины. Найти же человека среди пятнадцати миллиардов, свято почитающих тайну личности — задача невыполнимая, если он сам не хочет, чтобы его нашли. Игнат надеялся, что любимая вернётся — через месяц, два, полгода, год. Не вернулась. Тара Монаган исчезла навсегда.

Илга Кайруне понимала, что с треском провалила задачу, которую сама когда-то ставила перед отцом. Первую из задач. Но отказываться от второй она не хотела, — по-прежнему следила за Медовой балкой. Затея эта глупой ей отнюдь не казалась, хоть ни один чужак за все последующие годы в окрестностях заваленного входа в пещеру так и не появился. А потом ей позвонила Асель Кодрянская.

— Здравствуй, друг Илга. Надо поговорить.

Повисла недолгая пауза, и Кайруне поняла — подробностей не будет, разговор не для видеокомма. И уж тем более не для посторонних ушей.

За последние годы персонал егерского пункта номер семнадцать поменялся полностью. Артур Тер-Акопян теперь сам работает старшим охотоведом по соседству в «Гулком бору». Не дождавшись возвращения сбежавшей невесты, уехал куда-то в Африку Игнат Карасёв. И другие, знакомые Илге с детства люди, исчезли из её жизни — кто ушёл на заслуженный отдых, кто поменял место работы. Им на смену пришли другие, молодые, для которых Илга Кайруне стала не только начальником и старшим товарищем, но и — что уж там душой кривить! — заботливой мамочкой, раз жизнь так сложилась, что собственных детей нет. Конечно, сорок восемь — не возраст, но Илга ощущала себя лет на двадцать старше. Постарела в тот день, когда погиб Роман.

А ещё в глазах молодёжи «Тёплого ручья» она была живой легендой Большого Блэкаута, верной соратницей Верховного Сумматора, поменявшей кресло в Совете Земной Федерации на седло снегохода в приинзерских лесах исключительно из-за личной скромности. Появление в «Тёплом ручье» первого заместителя главы Карантинного Комитета не осталось бы незамеченным, слухи о визите расползлись бы со скоростью лесного пожара. Поэтому Илга ответила:

— Хорошо. Завтра в 18.00 в Лесной Гриве устраивает?

— Вполне.

Кому другому, но Кодрянской нет нужды объяснять, что есть Лесная Грива. Информация о семейном поместье Силантьевых наверняка хранится в её эйдетической памяти с тех времён, когда она была секретарём прежнего Верховного Сумматора, а Роман — вице-секретарём Контакт-Центра. Жить здесь в одиночестве после гибели мужа Илга не смогла. Никто из дальних родственников Романа не претендовал на усадьбу в окрестностях Екатеринбурга, но и отказаться от неё Кайруне считала себя не вправе. Наведывалась сюда раз или два за год, жила несколько дней, наводила порядок, управляя командой субэл-дворников и уборщиков. Затем вновь консервировала дом и улетала в «Тёплый ручей», где светёлка на втором этаже терема стала ей настоящим домом.