Чтение онлайн

— Её сбросили с автограва… Явно рассчитывая, что в живых она не останется, — пробормотала Илга.

Прежде сама мысль о преднамеренном убийстве человека человеком вызвала бы отторжение. Но Большой Блэкаут продемонстрировал, — да, такое возможно даже во второй половине двадцать шестого века. Пришельцы играючи сдёрнули с человечества белые одежды культуры и воспитания, и под ними оказался всё тот же дикарь, тысячи лет строивший цивилизацию на крови своих собратьев.

— С автограва, — Томас Кайрус кивнул. — Но кто это сделал, почему, откуда прилетал, нам не узнать. Мы-то думали, что девочка отлежится, отоспится, очухается и сама расскажет. Не тут-то было. Очухалось она и впрямь быстро, но оказалось, что ничего не помнит. Не только имя своё забыла, но вообще всё, что человека от зверя отличает. Вернее, не то, чтобы насовсем забыла, память при ней осталась. Но словно кто-то препону у неё в мозгах поставил. Покажешь, как ложку держать — вспоминает. Как из тарелки есть, из кружки пить, в унитаз нужду справлять, одеваться. Даже шкафом-гардеробом пользоваться заново научилась, — видела, какую одёжку себе смастерила? Кстати, шкаф у нас теперь есть, Игнат, новенький наш, в прошлом году приволок. Вот, пригодился.

Старший охотовед замолчал, допил остывающий чай. Покосился на кухонный автомат, — не заварить ли ещё чашку? Передумал, продолжил рассказ:

— История на этом не закончилась, как ты понимаешь. На следующее день, пока мы дружно чесали репы, пытаясь понять, что происходит, собарсы вновь в гости пожаловали. Проведать свою подопечную, так сказать. Визита такого мы не ждали, ясное дело, в егерском пункте только Марыся и Игнат оставались. А эти в ворота скребут, рычат! Молодая самка через частокол перескочила — никогда прежде такого не случалось! Пока Марыся соображала, что делать: стрелять или в тереме забаррикадироваться и меня вызывать, «найдёныш», которую Игнат как раз гардеробом пользоваться заново учил, во двор выскочила и прямиком к собарсам! Ворота открыла, гладит, пузики зверюгам чешет. Тут и Марыся осмелела, синтетического мяса притащила. Покормили зверюг, те помурчали, поластились и ушли по своим делам. Вчера история повторилась, — понятно, что я более с «Тёплого ручья» ни ногой. Сегодня ты сама видела.

— Она только с собарсами так или…

— Или. Вчера я её специально с собой в автограв посадил, по всему участку возил. Зайцы ей в руки идут, снегири на плечи садятся. Поликорнов кормила с руки и гладила, — это как само собой. Я думаю, умей она верхом ездить, вскочила бы на спину вожаку, и он только рад был бы её покатать. И ещё: она разговаривает с ними со всеми. Тихонечко, в пол голоса. Но зверюшки как бы слышат и понимают.

Илга подалась вперёд.

— На каком языке?!

— На английском большей частью. Однако я сильно сомневаюсь, что живность наша заокеанскую речь выучила. Скорее, это гипноз какой-то, внушение, телепатия — не понимаю!

— Отец, разве такое возможно? Просто у этой девушки феноменальный талант к общению с животными.

Томас Кайрус вздохнул.

— Дочь, я не последний человек в своей специальности. Если где-то подобный талант объявился бы, я бы знал. Но вдруг пропустил? Я две ночи не сплю, Большую Сеть перелопачиваю. Никаких упоминаний! Девочке этой лет девятнадцать-двадцать. Не могла она талант свой нигде не засветить.

— Ты кому-то сообщал о ней?

— Тебе сообщил. Ты теперь большой человек, в Совете Федерации заседаешь. Вот и думай, что с нашей «находкой» делать.

Ответить Илга не успела: скрипнула дверь и в столовую из сеней ввалились Марыся Ясинская и таинственная девушка. Увидев гостью, Марыся радостно взвизгнула и, не сбросив шубейку, кинулась обниматься. Её спутница, наоборот, застыла у дверей при виде незнакомого человека. Лицо её исказила гримаса страха. Всего на миг, но Илга заметила.

Закончив с обнимашками и поцелуями, Марыся взялась представлять женщин друг дружке:

— Ника, знакомься, это Илга! Я тебе о ней рассказывала. Илга, это — Ника!

— Ника?

— Да. Ника не помнит своего настоящего имени, поэтому мы называем её так. — Наклонившись к уху подруги, Ясинская прошептала: — «Никому неизвестная».

Девушка подошла ближе к сидевшим за столом людям. Рядом с собарсами она выглядела более хрупкой, чем была на самом деле. Светлая кожа, правильные черты лица, льдисто-серые глаза. Потоптавшись на месте, спросила, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Я пойду наверх?

— Конечно, Ника, — сразу согласился старший охотовед.

Когда девушка начала подниматься по лестнице, сообщил дочери, понизив голос:

— Мы её в твоей комнате поселили пока. Если надумаешь задержаться у нас, можешь с Марысей пожить. Не покусаетесь, чай?

Ясинская закивала энергично, но Илга возразила, указав на незнакомку:

— Я с ней поживу, если можно.

Томас Кайрус удивлённо приподнял бровь. Помедлив, произнёс:

— Ну поживи. Ежели не боишься.

Сперва Илга удивилась фразе отца. Но тут же сообразила: человека, так запросто общающегося со свирепыми хищниками, возможно, и впрямь стоит опасаться. Она посмотрела наверх. Окликнула девушку, стоявшую у дверей комнаты:

— Ника! Не возражаешь, я поживу с тобой? Постараюсь не сильно мешать.

«Никому неизвестная» обернулась, пожала плечами.

— Живи. Это ведь твоя комната.

После обеда Илга позвала новоявленную соседку прогуляться. Вернее, прокататься на «Соколе» над Инзером. Сама не до конца понимала, чего хочет добиться. Понаблюдать за реакцией? Надеялась, что девушка увидит что-нибудь знакомое и начнёт вспоминать? Но ту ландшафты, расстилающиеся под брюхом глифа, интересовали мало. Она смотрела, как Кайруне управляет машиной.

— Ты слышишь мои мысли? — как-бы невзначай задала вопрос Илга — по-немецки.

Девушка наморщила лоб, призналась:

— Я не поняла. Ты меня о чём-то спросила?

— Не бери в голову.

Прямо по курсу глифа виднелась поляна, где собарсы нашли «нику». Илга сделала широкий круг, поинтересовалась:

— Помнишь это место?

Спутница выглянула в окно, пожала плечами.

— Нет.

Не удивительно: новый снегопад стёр следы «падения с неба».

— А что ты помнишь? Самое первое воспоминание?

Девушка ответила не сразу:

— Звери. Большие, пушистые, тёплые. Лежат рядом, облизывают меня всю. Потом несут куда-то. А потом уже люди: Томас, Марыся, егеря. Раньше ничего не помню. Вообще, словно меня и не было. Томас уже спрашивал.

Илга вздохнула. Подняла глиф выше, чтобы полюбоваться знакомыми с детства заснеженными лесами Южного Урала. Предложила внезапно:

— Умеешь такой штукой управлять? Садись за штурвал!

Девушка растерялась:

— Прямо сейчас, в воздухе?

— Почему нет?

Кайруне включила автопилот, поднялась с пилотского кресла, забилась в угол кабины, позволяя спутнице пересесть. Затем перебралась на пассажирское место. Протянула руку, отключила автопилот. По пути как бы невзначай включила запись маршрута.

Лишившийся управления глиф клюнул носом, но девушка его быстро выровняла. Спросила, уцепившись в штурвал:

— Куда лететь?

— Да куда угодно. Вспоминай, тренируйся.

Ника повела машину по широкому кругу, время от времени меняя направление, отклоняясь то влево, то вправо. Она наслаждалась полётом, не обращая внимания, что там внизу. Илга обращала. Осталась позади скованная льдом лента Большого Инзера, а вон та широкая ровная «просека» — скрытый под снегом курум, где погиб Роман. А вон и Медовая балка…