Чтение онлайн

Но не проехали мы и трех метров, как авто после нескольких толчков остановилось. Я выскочил. Обе задние шины были прорезаны. Другое авто повернуло за угол и понеслось по направлению к Лондону.

***

В середине октября я опять в первый раз после многих месяцев получила известия о своем муже. Я потеряла большую часть денег, полученную мной в виде вознаграждения за находку ожерелья миссис Трэмпертон-Смис, на которые я открыла шляпную мастерскую, оказавшуюся совершенно убыточной. Я теряла одну должность за другой, все по той же унизительной причине - моя наружность, хоть и пострадала от лишений, а мои поношенные платья давно уже вышли из моды, но я полагаю, что даже Елене Прекрасной едва ли приходилось выслушивать столько сомнительных предложений. Мои добрые намерения начали колебаться. Я уже почти окончательно решила прибегнуть к средству наживы, которое должно было положить конец моему честному образу жизни, как вдруг однажды утром моя хозяйка ввела в мою комнату молодого человека, похожего на банковского чиновника. Я как раз упаковывала пальто, которое собиралась отнести в ломбард, и была в отвратительном настроении. Я сердито закричала на свою хозяйку.

– С ума вы сошли? Я не принимаю у себя в комнате мужчин!

– Я пришел к вам по делу, - успокоил меня мой посетитель, когда хозяйка вышла.
– Вы миссис Дженет Стэнфилд?

– Да, это я.

Он открыл свой бумажник и положил на стол 200 фунтов ассигнациями. Я бессмысленно поглядела на него.

– Директор банка сердечно приветствует вас, - сказал он и взял шляпу, чтобы уйти.

– Кто прислал эти деньги? Через какой банк?

– Банк надежды, веры и любви. До свидания.

Он ушел прежде, чем я успела расспросить его. Я жадно схватила ассигнации. Я сделала все возможное, чтобы прожить, не принимая помощи своего мужа, после того, как до меня дошли некоторые сведения о его деятельности в Америке. По той же причине я прервала всякие отношения с моим мужем и его друзьями. Но при настоящем положении дел попытка сохранить свое независимое положение казалась совершенно безнадежной, так как я остро нуждалась в деньгах.

Я уплатила квартирной хозяйке и подарила ей свои старые платья. Я знала, где делать закупки, и в то же утро переехала в уютную маленькую квартиру на Эльбемарль-стрит, надела платье, подходящее к новой обстановке, и приобрела, кроме того, вечерний туалет и манто. Со времени нашей неудавшейся авантюры в Париже я не видала больше своих драгоценностей. Но в три четверти первого пришел мальчуган швейцара и передал мне пакет, только что принесенный посыльным. Я открыла его и нашла полдюжины хорошо знакомых мне сафьяновых шкатулок. Часть моих драгоценностей, которые я уж никогда больше не рассчитывала увидеть, снова находилась в моих руках.

Мне стало ясно, что мой муж уже вернулся или предполагает сделать это, и что он нуждается в моей помощи. Прошло три дня. Я не получала о нем никаких сведений. Эти три дня я прожила, как избалованный котенок, привыкший к теплу и уюту. Я радовалась красивой одежде, принимала каждый день надушенные благовониями ванны, ела вкусные вещи и пила дорогое вино. Я чувствовала, что снова возрождаюсь к жизни, словно кровь в моих жилах обновилась. В течение этих трех дней ничто в мире не заставило бы меня вернуться к прежней бедности. Я предпочла бы совершить величайшее преступление, нежели опять попасть в гости к нищете.

На четвертый день я встретила Нормана Грэя. Я как-то раз выходила из парикмахерской на Керзон-стрит, когда он показался из-за угла Клердж-стрит с палками для гольфа под мышкой и направился к такси. Лишь столкнувшись с ним лицом к лицу, я узнала его. Меня охватила радость, когда я увидела, как просветлело его строгое лицо. Эта встреча обрадовала его, несмотря на то, что мы были врагами.

– Доброе утро, сэр Норман. Разве на севере перевелись преступники, и вы теперь совсем без дела?

Он улыбнулся и сунул свои палки для гольфа в открытое окно подъехавшего автомобиля.

– Я устал охотиться за преступниками. Кроме того, они поменялись со мной ролями и теперь преследуют меня.

– Серьезно? Значит, похоже на то, что мой муж вернулся?

– Об этом, действительно, поговаривают. Вы живете где-нибудь поблизости?

– Я живу теперь в Эльбемарльгофе. Почему за мной больше не шпионят? Если он вернется, я буду, несомненно, одной из первых, кого он посетит.

– Блестящая идея!
– согласился он, и его смелые серые глаза странно сверкнули.
– Но я предпочел бы подкупить вас, чтобы вы отказались от него.

– Сколько вы предлагаете? За последнее время он мало заботился обо мне.

– Если хотите поужинать со мной сегодня, мы поговорим об этом подробно.

Я убеждена, что Норман Грэй враг мне и Микелю. Я его ненавижу. И несмотря на это, он обладает какой-то странной властью надо мной, которой я никогда не поддамся, хотя и не могу ее себе объяснить. Меня охватил трепет при мысли, что я буду сегодня вечером с ним вдвоем. Он, улыбаясь, ждал моего ответа.

– Меня это бесконечно радует, - серьезно ответила я.

– Итак, в моей квартире, №13, около восьми.

– Почему не в ресторане?

– Ради вашей же безопасности. По всей вероятности, за вами следят, и все ваши действия доводятся до сведения организации, главой которой является ваш супруг. Если вас увидят вместе со мной за ужином в ресторане, то могут предупредить, что вы перешли на сторону врагов.

– Должна признать, что вы очень заботитесь обо мне, - сказала я, стараясь придать своим словам возможно более ироничный тон.
– Я приду к вам.

Я глядела ему вслед. Я его ненавидела потому, что он был единственным человеком, способным вывести меня из равновесия. Мне нравилась его манера одеваться, и он двигался с легкостью атлета. Я ненавидела его лукавую, и все же добрую улыбку, его бронзовое от загара лицо, веселые морщинки у глаз. Я пошла прямо к себе и написала ему, следуя настроению минуты, несколько строк. Я заявила ему, что готова ужинать с ним в любом ресторане, но ни в коем случае не в его квартире на Клердж-стрит - в 8 часов он сможет за мной заехать.

В половине четвертого дня я получила известие, которое ждала давно, а в четыре входила уже в бюро адвоката, находящееся на тихой площади вблизи Линкольн-Инна. Молодой клерк поднялся из-за разъеденного молю стола, предложил мне твердое деревянное кресло и удалился доложить о моем приходе мистеру Юнгхэзбэнду, главе фирмы. Бюро было наполнено грязными папками, груды счетов и контрактов валялись повсюду, и всеми этими делами руководила фирма Юнгхэзбэнд. Через несколько минут клерк появился снова и предложил мне войти в комнату, находившуюся в другом конце коридора.

– Мистер Юнгхэзбэнд просит вас войти, мадам!

Он запер за мной дверь, и я протянула руку крупному пожилому господину, который приподнялся и рассеянно поздоровался со мной. Он был неряшливо одет. Носил металлические, поднятые на лоб очки. Фасон его воротничка и галстука принадлежали прошлому поколению. Груда книг и стопка актов лежали перед ним на столе.

Он сел сразу же, как только я опустилась на предложенное мне место, отодвинул в сторону какую-то бумагу, скрестил ноги и пристально посмотрел на меня.