Чтение онлайн

Вытаскивать осколок не решилась, он хоть немного сдерживал кровотечение. Прочитала заклинание «Проиберекруэнти», но оно не сработало. Это у Эри хорошо получается лечить, я на такое не способна. Ошибся ректор – бесполезная…

Села рядом с мужчиной на колени, едва чувствуя своё тело, и попробовала снова. Читала и читала заклинание. Сотни раз, пока губы не заболели. От напряжения горели пальцы, магия в эссахе сжималась, но не направлялась в нужный поток, не лечила мужчину. Кровь щедро сочилась из раны, будто издеваясь. Я измазала юбку, намочила туфли, прокусила губы от волнения, но продолжала взывать к магии. Бесполезно. Не получалось.

Суматошно открыла учебный браслет в поисках ответа. Ничего. Только личные сообщения между педагогами и студентами, карта, оценки, мой пропуск в библиотеку и столовую. О том, что делать, если заболеешь, или кому-то в спину войдёт полуметровый осколок стекла – ни слова. Даже если бы я знала путь в госпиталь, я бы не дотащила этого борова на голову меня выше и раза в два шире, да и потом… Если ректор умрёт от ранения, как я докажу, что к этому не причастна? Ведь я бросила кувшин. Я нападала. Меня тогда точно казнят.

– Нариэн… Лучше бы ты кричал и издевался, чем вот так, – прошептала я, пролистывая последние разделы учебного артефакта. – Личная переписка… Эрика. Точно…

Раскрыла диалог с подругой, набрала на светящейся панели несколько слов, умоляя её помочь, и отправила. Надежды, что она ответит, не было, ведь девушка сильно обиделась, когда уходила с урока, и я её понимала.

Время шло, маурис окрасил комнату голубым, наполнил меня до предельной грани. Я подняла к глазам дрожащие руки и чуть не заплакала при виде выступивших когтей. Если я позову на помощь, чтобы спасти ректора, меня раскроют. Если не позову, он умрёт.

– Ты говорил, что будешь защищать. – Я сжала холодную руку мужчины и погладила его пальцы. – Мёртвым ты мне точно не поможешь. Скажи, что сделать, чтобы ты пришёл в себя? Ты же умеешь лечить. Как тебе помочь? Я не знаю… Не знаю как. Обещаю рассказать всё, только не умирай. – Я ни на что не надеялась, поэтому горько рассмеялась и сплела наши пальцы. – Жених…

Нариэн немного дрогнул, но не очнулся. Кровь из раны вырвалась фонтаном, белая рубашка окрасилась бурым, прилипла к большой спине, и меня осенило.

Это было очень рискованно, но другого выхода не оставалось. Я потянулась к стеклу, сжала пальцы на острых краях и дёрнула «меч» вверх. Он вышел из раны и высвободил фонтанирующую кровь. Я не рассматривала рану, не мешкала, отбросила стекло в сторону, вложила силу в порезанные руки и перевернула мужчину на спину.

– Только посмей умереть! Ничего не узнаешь, безумный ректор мечты, – шутила я, пытаясь настроиться, потому что передавать свою магию полумёртвому магу без сознания – самоубийство. Он выпьет больше, чем надо, и я не смогу очнуться. – Нариэн, услышь меня, – наклонилась к его лицу, повернула голову, обняла ладонями холодные щёки. – Ты обещал, что мы не сможем причинить друг другу вред. Я на тебя надеюсь, архимаг.

Приложила правую ладонь к его груди, а левую прижала к себе. Моё сердце лупило в руку, бесилось от нагрузки и перевозбуждения. Эссаха раскрылась быстро, словно ждала моего зова.

Один. Магия потекла по руке.

Два. Побежала по телу через плечо.

Три. Опоясала.

Четыре. Добралась до правой руки.

Пять. Коснулась пальцев.

Шесть. Я распахнула эссаху, нырнула вглубь, хватая золотую нить.

Семь. Потянула пламя из себя.

Восемь. Направила её в эссаху ректора, надеясь, что он выдержит мою силу. Девять. Выплеснула всё, что могла. Моя сущность сплелась с магией мужчины, затанцевала в его груди, будто водоворот.

Десять. Моё сознание плавно закрутилось спиралью и сомкнулось в чёрную точку.

Что чувствует человек, когда тонет? Панику, ужас и холод.

А что он испытывает, когда видит дрожащий свет над головой и делает в чёрных водах единственный гребок, на который хватает сил?

Он испытывает радость. Несмотря на то что боль рвёт мускулы, холод пронзает тело и до поверхности невообразимо далеко…

Он радуется, что последний мах – это бой не на жизнь, а на смерть. Что безликая бездна не успела сомкнуть пасть и не утащила его на дно.

Человек счастлив быть сильным до конца.

Я выскочила из бессознательной мути с резким вдохом. Щека онемела, губы слиплись, пальцы скрутило от холода и тяжести, спина ныла от неудобной позы. Я лежала на груди Нариэна, измазанная в его крови, а он всё так же не двигался и не открывал глаза.

В дверь отчётливо стучали. Очень сильно и настойчиво. Из-за этого я не успела прислушаться, бьётся ли сердце ректора. Привстала, опираясь на ледяные ладони, схватилась за ближайший стул, подтянулась и вскарабкалась выше, но выровняться во весь рост не смогла – в меня будто вонзили стальной прут и согнули его. Стояла на коленях и едва дышала. Перед глазами была белая скатерть. Я мутно смотрела на остывшее мясо, задубевшую картошку, лиловый сок, который пустили овощи в салате, на подсохшие хлебцы и увядшие цветы – голубые звёздочки-незабудки. Почему я их сразу не заметила на столе? И сколько я пролежала с ректором на полу?

Небо за окном напиталось теменью, маурис увеличился, с любопытством заглядывая синим глазом в комнату. Магические светильники на стене притушились. Когда никто не двигается, они постепенно гаснут.

В дверь снова постучали. Чередой коротких ударов, впивающихся в виски.

Еле выпутавшись из влажной и мятой юбки, я поплелась к выходу, как старая карга. Щурясь от вспыхивающих лампочек по бокам, реагирующих на моё движение, хваталась за всё, что могло помочь не упасть. Что-то скинула, кажется, разбила какое-то стекло или колбу, свалила бумаги, перевернула что-то громоздкое на столе. Я мало что понимала, опустошённая и ослабленная, мне было всё равно, кто добивался аудиенции главного. Ректору, судя по всему, уже не поможешь. Моя магия его не спасла, маг не смог вылечить себя вовремя. Я не успела. Нариэн лежал неподвижно и беззвучно несколько часов, значит, я должна призвать на осмотр кого-нибудь из академии. Признаться, что случилось непоправимое.

С трудом открыв замок, потянула на себя тяжёлую дверь. Она распахнулась, едва не сбив меня с ног, но я удержалась за чьи-то руки.

– Мэй… Что случилось? – неистово зашептала подруга. Светло-огненным вихрем влетела в комнату и, придержав меня за плечи, крепко заперла дверь. – Шэйс, ты вся в крови!

Она осмотрела меня, провела по локтям, сжала мои холодные кисти и пальцы, проследила взглядом за дорожкой рубиновых капель на полу, что тянулась от моих рук до стола, и закрыла рот ладонью, когда увидела распластанного на полу ректора.

– Эри, ты пришла… – Я сползла по стенке, не удержав ноги.

– Ты его убила? – прошептала подруга, отстранившись. Она оставила меня у двери и, подбежав к мужчине, пощупала его пульс, накрыла скрещёнными руками грудь и, суматошно прочитав какое-то лечебное заклинание, окутала Нариэна молочной дымкой.

– Жив, – услышала я, когда стала уплывать в приятную темень, наклоняясь к полу лбом. Мне хотелось уйти. Хотелось глубокой и спокойной тишины.

Он жив. Слава Шэйсу…

Брачный браслет слабо отозвался теплом. Мне стало так легко и хорошо, что захотелось засмеяться. Только сил не хватило, и метка внезапно прострелила плечо, сдавив шею магическими петлями.