Чтение онлайн

— Б-быстро, — пробормотал Никита, сползая по стене на корточки.

— Быстро, — подтвердила массивная девушка. Она повернулась к Никите — кажется, в первый раз за то время, что он здесь находился, — и осмотрела его с ног до головы. — А ты кто сам такой будешь?

— Никита я… — Никита пожал плечами и больше ничего определенного сказать не смог. — А ты кто? — быстро спросил он.

— Нюрка, — так же исчерпывающе ответила девушка.

— Очень приятно, — проговорил Никита, потому что ему и на самом деле было приятно общаться с девушкой, пусть громадных размеров, зеленолицей и неразговорчивой, чем болтаться в лапах у ифритов, — ну что, — закончил он дежурной фразой, — будем знакомы, давай дружить?

Девушка Нюрка, однако, фразу поняла буквально.

— Ой ли? — выпятив губы и прищурив глаза, отозвалась она. — И буду я с тобой дружить? Больно уж тощенький… маленький… задохленький ты какой-то…

— Я маленький? — удивился Никита. Он хотел было даже возмутиться, но промолчал. Маленьким он, конечно, не был, но по сравнению с этой девушкой, чей могучий торс выглядел таким же внушительным, как Царь-пушка, действительно казался мелковатым — и хоть Никита в университетах не обучался и Пажеский корпус не кончал, он прекрасно знал о том, что указывать даме на ее размеры и объемы — даже если замечания соответствуют действительности — последнее дело.

— Ладно… — сказал только Никита и, выдержав новый толчок, из-за которого он крепко приложился затылком о стену, продолжил: — Позволь тогда спросить… как тебя, говоришь?

— Нюрка, — фыркнула девушка.

— Дорогая Нюра, позволь тебя спросить, как я сюда попал?

— Как попал? — снова фыркнула Нюрка. — Так и попал… Склюнула она тебя…

— Что? — не понял Никита.

Девушка вздохнула и с тем видом, с которым не особенно интеллектуально развитые люди объясняют непреложные истины детям и пьяным, начала говорить:

— У ей надысь гон начался — у избы моей. А когда гон у ей — она бешеная становится. Носится где попало и клюет всякую дрянь.

— А что такое — гон? — спросил не искушенный в подобной терминологии Никита.

Девушка Нюрка смешно хрюкнула, дернув себя за уголки платочка.

— От чумной, — сказала она. — Не знает, что такое гон. Ты сам-то откуда взялся?

— Оттуда, — махнул рукой Никита в неопределенном направлении и снова уставился на девушку, ожидая дальнейших объяснений.

Нюрка снова хрюкнула, теперь, как понял Никита, от смущения — и, потупившись, произнесла:

— Это когда она хочет, чтоб на нее петушок влез…

— Зачем? — глупо спросил Никита.

— Чтобы это… яичко отложить… А из яичка другая кура-изба появится.

Никита почесал в затылке.

— Это как же, — сказал он, — на такую большую избу петушок взгромоздится?

— Чумной, — снова сказала Нюрка. — Необразованный дурак. Не просто петушок, а такая же изба на куриных ногах. Такая же, как и у меня, только у нее есть… у нее есть…

— Понятно, — сказал Никита, пожалев вконец смутившуюся девушку. — У меня тоже такое есть…

— Охальник, — пробормотала девушка и отвернулась, — дружить еще предлагал. Я тебе подружу сейчас… сковородником по башке…

Никита засмеялся.

— Ну ладно, ладно, — сказал он, — я ничего неприличного и не предлагал. Только вот… Попроси свою курочку остановиться.

— Как же я ее попрошу, — фыркнула Нюрка, — если у нее гон? Ее теперь никто не остановит. Только когда петушка найдет, тогда и остановится. А петушков мало в округе — два или три есть всего… Порода-то наша новая, недавно только вывели…

— Вот так мир, — вздохнул Никита, — людям размножаться не полагается, они уже целенькими приходят с того… то есть с этого… ну, да, с того света… А избушки на курьих ножках бегают по асфальтовым дорогам в соображении — с кем бы это самое… А мне говорили…

— Мало ли что тебе говорили! — вскричала Нюрка, очевидно, обидевшись за свою куру-избу. — Кто не размножается, а кто и размножается. В этом чертовом месте, кажись, только моя курочка по-человечески и размножается. Вот послал Бог мне наказание. Старики говорили, что если колдовством заниматься, то на том свете в ад попадешь. Я не верила, дура, а так оно и случилось. Ну как не ад? Страшилищ полно, заправляют какие-то поганые с крыльями и рожками — командуют и двухголовыми мужиками управляют… Чистый ад.

— Вот и я говорю! — радостно произнес Никита, обрадовавшись единомышленнику. — Все они этот мир так уж любят, а на самом деле… тьфу! — Он символически сплюнул на пол избы.

— Тьфу! — подтвердила Нюрка, посмотрев на Никиту уже более внимательнее и как-то… более мягко, что ли. — А ты давно здесь? — спросила она.

— Недавно, — сказал Никита, — но уже местной жизни по самую глотку нажрался. А ты?

— А я давно, — вздохнула зеленолицая девушка Нюрка и пригладила платочек на голове. — Уж и не помню, сколько я здесь. Когда меня мужички сельские в болоте утопили за то, что я на коров их наговоры насылала, царь Иоанн на Руси правил.

— Это какой Иоанн? — наморщился Никита.

— Иоанн Васильевич, царь-батюшка, — величественно проговорила Нюрка.

Никита попытался кое-что припомнить. Царь Иоанн Васильевич… управдом Бунша… режиссер Якин… обокраденный Шпак… Иоанн… Иван Васильевич… меняет профессию!

— Грозный! — вспомнил Никита. — Царь Грозный.

— И вовсе он не грозный был, — строго сказал Нюрка, — а что боярам спуску не давал, так это так и надо было.

— Не знаю, — признался в своей несостоятельности как историк Никита, — а зачем ты колдовством занималась?

— Как же мне не заниматься? — спросила в свою очередь Нюрка. — Когда моя бабка занималась и мамка тоже… Папка так вообще известный колдун был. Мельник. К нему многие опричники и бояре ходили.

— А на коров зачем порчу навела? — поинтересовался Никита.

— Не наводила я! — воскликнула Нюрка. — Это все Архип! Он меня хотел в невесты взять, а потом — когда я не согласилась — просил, чтобы я в полюбовницы его пошла. Но я девушка хоть и красивая считалась, но и честная тоже была… А на мою красоту со всей Руси посмотреть стекались люди…

«Ничего себе были времена, — подумал Никита, разглядывая необъятную Нюрку. — А еще тысячу лет назад кто эталоном красоты считался? Мамонт?»

— Чтобы колдовством заниматься, — продолжала рассказывать Нюрка, — надо было девицей быть невинной. А то ничего не получалось. Только потом, как всему научишься, можно было это самое…

— Семью заводить… — подсказал Никита.

— Точно — семью заводить. А я-то и не успела. Как раз в нашем селе коровы мреть начали, Архип мужиков и подговорил, что это я. И заступиться некому было — ни мамки у меня тогда не было, и бабка с отцом давно померли… А меня в мешок и в болото.