Чтение онлайн

— Да-а… — вздохнул Никита, — ну и нравы у вас… были… Целым селом на одну невинную девицу. Справились!

— Справились, — вздохнула Нюрка и смущенно добавила: — Вообще-то, когда пришли за мной, я Архипу-то голову коромыслом проломила да еще двоих в колодец скинула. Меня одолели, когда только все сразу навалились. Бесчестить хотели, но я крик подняла, толпа еще пуще сбежалась, а там и бабы были, бабы бесчестить не дали. Прямо так девицей в болото и кинули…

И Нюрка снова вздохнула, словно жалея о том, что отказывала себе в мирских радостях всю жизнь и смерть приняла, так и не испытав телесных утех. А может быть, и не о том она думала — неизвестно, о чем она на самом деле думала. А вот мысли Никиты в тот момент приняли совсем другое направление.

«Крепкий народ был в былые времена, — думал Никита. — Повязать эту деваху и отделаться такими потерями, как двое в колодце и Архип с проломленной головой… У нас бы взвод ОМОНа с ней не справился. На нее и наручники-то не наденешь — порвет любую цепь. А уж о том, чтоб обесчестить— и говорить нечего…»

Избушка на курьих ножках вдруг остановилась — да так внезапно, что Никита отлетел в угол, печка дрогнула, а стены зашатались — только лавочка и монументальная Нюрка остались неподвижными.

— Приехали! — закричал Никита. — Где тут у вас дверь, я выйду.

— Цыть! — зашипела на него Нюрка, приподнимаясь с лавки. — Теперь не вставай. Не шевелись даже… Думаешь, чего моя кура остановилась?

Никита вспомнил об обязательном условии прекращения сумасшедшего движения избы на куриных ногах и открыл рот.

«Неужели?..» — ошеломленно подумал он.

Пол под его телом ухнул вниз — это куриные ноги подогнулись, позволив избушке присесть, а потом на стенку, возле которой стояла печка, стало наваливаться нечто тяжелое — настолько тяжелое, что сама стенка ощутимо прогнулась вовнутрь. Затем послышался натужный скрежет, почему-то заставляющий подумать об огромном винте, с трудом вкручивающемся в такую же громадную гайку, а через секунду раздалось оглушительное сладострастное квохтанье, исполняемое, ко всему прочему, на два голоса.

«Дела, — подумал Никита, когда избушка стала ритмично раскачиваться с тем же неудобопонятным скрежетом, — много слышал о сексуальных извращениях, но чтоб такое… А мне что делать? Чем это вообще должно закончиться?»

Он вопросительно глянул на Нюрку. Та ответила ему страшным взглядом и погрозила кулаком. Потом прижала к губам указательный палец.

— Понял, — ответил Никита, — сижу тихо, не мешаю процессу…

— Только попробуй помешать! — снова зашипела на него Нюрка. — Моя кура стеснительная, она и убежать может, если что не так. А мне не хочется больше носиться с дикой скоростью, ожидая, пока она другого петушка найдет… Смотри у меня! А то!

И снова перед глазами Никиты появился внушительных размеров кулак.

«Понял», — хотел опять сказать Никита, но ничего не сказал, ограничившись только кивком.

— Ни слова! — снова зашикала Нюрка, но все было уже кончено — над их головами раздался резкий двухголосый гортанный крик, и ритмичное раскачивание прекратилось. В последний раз скрежетнул невидимый винт, и стало тихо — только было слышно удаляющееся цоканье, а потом откуда-то издалека долетел победный и радостный вопль:

— Ку-ка-ре-ку-у-у!

Производственное совещание отдела Пригородной милиции началось с того, что из зала пришлось вывести ифрита Рашида, который только что вернулся из близлежащего поселка «Красный свет в конце тоннеля» — в этом поселке квартировалось некоторое число людей и животных, чья жизнь на планете Земля была тесно связана с сельским хозяйством. Рашид проводил обыск у бабы Любы, нелегально производящей низкого качества «бухло», и результат обыска был налицо. В зал совещания Рашид вполз на четвереньках, напевая песенку, слышанную в поселке: «Быва-али дни веселыя-а-а, гулял я молодо-ой». Затем, перепутав право и лево, влез на трибуну и, увидев перед собой сразу пару сотен лиц, внезапно испугался и сделал то, что, вот тоже испугавшись, обычно делают коровы и овцы.

Рухнув в кучу только что выделенной им субстанции, которая, кстати говоря, не отличалась особо изысканным ароматом, Рашид заснул и проснулся только тогда, когда его стали тормошить. Подняв сразу обе головы, Рашид допел песенку с того самого места, на котором прервался, а потом в зале появился Артур Артурович, и Рашида немедленно убрали со всеми последствиями паскудного его поведения.

— Итак, — всходя на трибуну и поводя нервными ноздрями, проговорил Артур Артурович, — производственное совещание отдела Пригородной милиции прошу считать открытым.

Он сделал паузу и оглядел зал. На креслах, помимо ифритов, которых было несомненное большинство, сидело несколько десятков существ — как и ифриты, это были существа, населявшие Землю когда-то давным-давно и совершенно вымершие — то есть переселившиеся в загробный мир — с приходом на Землю цивилизации человека. В углу зала шепталась парочка гоблинов, несколько троллей на задних креслах украдкой курили чудовищных размеров самокрутки пыха и играли в морской бой, особняком сидел Змей Горыныч, на три громадных головы которого все без исключения ифриты глядели с нескрываемой завистью.

— Итак, — повторил Артур Артурович, — совещание прошу считать открытым. На повестке дня три вопроса. Первый…

Тут Артур Артурович снова прервался и тяжело вздохнул.

— Всем известно, — снова заговорил он, — что в отличие от остального населения нашего загробного мира существа, которые лично я, скончавшийся в середине двадцатого столетия на планете Земля, привык называть сказочными персонажами… так… в отличие от остального населения сказочные персонажи получили в нашем мире возможность размножаться. Это хорошо, товарищи! Это хорошо! — Артур Артурович качнул головой и в упор посмотрел на длинную шеренгу совершенно одинаковых мужиков в островерхих шлемах и с большими двуручными мечами на плечах. — Это хорошо! — в третий раз повторил Артур Артурович. — Но почему вы, товарищи сказочные персонажи, размножаетесь так интенсивно, что нет никакой возможности вести учет поголовья сотрудников? Избушки на курьих ножках мешают в период гона дорожному движению, носясь как сумасшедшие по всему Пригороду, склевывая кого попало. Несколько случаев уже было, что избушки склевывали сотрудников ГАИИ. И еще… Вот, например, возьмем команду богатырей, патрулирующих Серые Пустоши…

Артур Артурович снова посмотрел на шеренгу мужиков.

— Сколько вас было в команде, когда вы прибыли?

— Тридцать три, — неохотно ответил мужик, стоящий в голове отряда, — да еще дядька Черномор. Тридцать четыре, значит.

— А сейчас сколько?

— Восемьдесят пять, — потупившись, ответил тот же мужик.

— Та-ак, — зловеще протянул Артур Артурович, — уже восемьдесят пять. А у меня по ведомости только шестьдесят два… Сколько раз можно ведомости менять, а? Совершенно невозможно с вами работать. Кстати, где ваш Черномор?

На этот вопрос мужик ничего не ответил, да и вся шеренга вдруг опустила глаза в пол.

— Я спросил, — повысил голос Артур Артурович, — где дядька Черномор?

— Да какой он дядька… — помявшись, начал говорить головной шеренги, — он когда сюда переселился оказался почему-то тетькой… Наверное, потому что в течение жизни хотел ею стать. Вот с этого все и началось… Был начальник, стал говна качальник. Только и делает, что сидит на декрете вот с таким вот пузом. Я-то говорю ребятам — срамота! А они мне — на том свете бабы не пробовали, так хоть на этом… А дядька… тьфу, тетька Черномор рад стараться… И сейчас он опять в палатке с дитями валяется, и пузо у его опять выше носа… Переведите меня куда-нибудь, — помолчав, попросил он Артура Артуровича, — стыд один с этим народом работать.