Религиозные практики в современной России
Шрифт:
Общину, первоначально небольшую (около 50 человек), составили фряновские жители поколения 1920-1930-х годов, посещающие храм по воскресным дням и праздникам. Для них путь к мавринскому храму – 5 км по лесной дороге – казался обременительным, но во фряновский храм они ходят регулярно и до сих пор.
Приход – это те фряновские жители, которые соотносят себя с православием. Для них храм – символ национальной и культурной идентичности. Среди людей этой группы много людей образованных, творческих, активных. Среди них – члены комиссии «Пробуждение», много сил положившие на восстановление храма, деревянной усадьбы и усадебного парка, старого кладбища, краеведы, учителя. Много и бывших сторонников советского режима, обратившихся в начале 90-х.
Говорить о людях четвертой категории (по Зернову) сложно – адекватных источников, подтверждающих наличие этой группы, нет, но отрицать их присутствие, видимо, не стоит.
Значительная роль в формировании подобной структуры прихода принадлежала священнику – украинскому протоиерею Василия Решетняку (1936 г. р.) – авторитарному руководителю, крепкому хозяину и основателю целой священнической династии. В настоящее время он служит в гребневском храме села Душенова, его сын – благочинный церквей Щелковского района, зять – дьякон щелковского собора, дочь – регент.
Типологию священства советского периода представил протоиерей Александр Борисов в книге «Побелевшие нивы», написанной в 1983 году и изданной в 1994-м с некоторыми комментариями. Описание «священников центра» хорошо характеризует фряновского настоятеля, тем более что «современным православием» автора оказывается как раз период первой фряновской общины:
Самый распространенный у нас тип священника («центр») – это батюшка вполне здоровой, «простой» веры. Это, как правило, люди со средним светским образованием, в свое время отслужившие в армии и закончившие Духовную семинарию или Академию. В большинстве своем это люди не книжные, хорошо знающие и чувствующие реальную жизнь со всеми ее проблемами. В общении с паствой они в большей степени руководствуются здравым житейским смыслом, чем правилами и наставлениями, преподанными им в свое время в семинарии. <…> К церковному уставу и его исполнению их отношение также здравое и спокойное. Они не гонятся за тем, чтобы все непременно вычитать и пропеть. Если и сокращают службу, то стараются делать это за счет второстепенных элементов богослужения4.
Характеризуя паству священников «центра», А. Борисов указывал:
Вокруг таких батюшек почти не собирается молодежь, да они как-то не очень на нее ориентированы, где-то в глубине души, по-видимому, считая, что вера и Церковь – это дело священников-профессионалов и людей пожилых, так сказать, подведение итогов жизни и приготовление к прощанию с ней. А молодые – хорошо, если раз в год придут, да не пьют слишком и не бросают семей5.
Действительно, в первой фряновской общине молодежи было крайне мало. Обратившаяся к вере в начале 1990-х молодежь предпочитала ходить в мавринский храм и вернулась во Фряново только после 1997 года, когда сменилось духовенство и во Фрянове, и в Маврине.
1.2 Богослужебная практика
Пока в храме продолжались ремонтные работы, несколько месяцев с декабря 1990 года до апреля 1991-го, служили в церковном доме. Церковную утварь, облачения и книги в основном взяли из мавринской церкви. Часть богослужебных книг принадлежала Василию Решетняку со времен учебы в семинарии.
Хор был один – так называемый «левый»6, местный, любительский. Пели обиходом, без нот, на память. Некоторые певчие пришли вслед за настоятелем из Маврина и Гребнева, остальные присоединились уже во Фрянове. Считается, что «правый» хор составляют певцы-профессионалы, которых во Фрянове не было. Певчие фряновского хора музыкального образования не имели.
Нужно заметить, что практика разделения хоров на «правый» и «левый» (не по отношению к храмовому пространству, а по принципу профессионализма) сложилась в советское время и связана с институтом уполномоченных Совета по делам религии7. Молодежи вести активную религиозную жизнь в храме, особенно петь и читать на клиросе или прислуживать в алтаре, запрещалось. Поэтому молодыми голосами хор не пополнялся, а состоял в основном из старушек. Община первого периода в отношении в молодежи наследует именно советскую систему – молодежи в хоре не было. Зато старушки переняли традицию от своих родителей и научились петь на клиросе с молодости. Они знали все последование богослужения наизусть, прекрасно в нем ориентировались, не понимая устава и не владея нотной грамотой. Однако это умение петь, читать и прислуживать в церкви считалось «элитным», доступным не каждому, правом, которое надо заслужить, а потому детям не передавалось, оставаясь уделом старушек.
О том, как формировался хор, рассказывает фряновская прихожанка, родственники которой пели в Маврине:
Меня сам отец Василий поставил в Маврине, за руку притащил. «Я, – говорю, – неграмотная, не умею ничего петь». А он говорит: «Научишься». Конечно, у нас мавринские певчие все старые были, говорили: «Молодую сейчас поставишь, мы все уйдем». Фряновское тоже ходили [в Маврино]: тетя Паня Титова, Соколова, Аркадич Белов, Пастухов… Фотокарточка старых певчих сохранилась. Еще была тетя Груша головинская. Это она была посаломщиком. А тетя Нюра читала. Она всегда только читала. И как открылся храм, она всегда читала. И всегда она читала без ошибки8.
Читать без ошибки не значит понимать текст. Важно не понимание, а исполнение обряда, внешне выраженное в правильной последовательности действий.
Согласно традиции, на клиросе должно быть два руководителя: головщик и уставщик. Уставщик следил за порядком службы и соблюдением богослужебного устава, ориентируясь на указания церковных книг и комментарии священника, головщик направлял певчих, первым запевал псалмы и другие песнопения. Эта практика, в частности, сохранилась у староверов. Так, в московском храме на Рогожской заставе головщик стоит на клиросе за спиной певчих и с помощью длинной указки и силы собственного голоса направляет их. В современной практике РПЦ церковным хором руководит регент, совмещающий функции уставщика и дирижера. В тонкостях проведения богослужения помогают разобраться ежегодно издаваемые Московской патриархией «Богослужебные указания», соединяющие указания Типикона с текущим календарем. Некоторое количество указаний вышло после войны, но регулярно, после долгого перерыва, они стали издаваться только в 1997 году. В то же время община первого периода, вернее, ее настоятель, не ограниченный присланными свыше указаниями, имел более широкое поле для собственной трактовки устава. Община совсем не понимала устава:
К нам всегда выходил отец Василий. Он вот идет туда литию служить, и все стоим. Он оттуда выходит вот так… кулаком, а мне больше всех доставалось, я сразу, неграмотная, сразу слова-то не схвачу… Он оттуда от двери бежит… Как-то начали служить он пошел и мы начали канон… надо «Христос Воскресе», а я запела «Пресвятая Богородица» (смеется)9.
В основном уставная неграмотность объясняется тем, что не все жители сел и деревень поколения 1920-1930-х годов могли беспрепятственно читать книги. Еще живы старушки, окончившие по 3–4 класса школы. Старушка-алтарница рассказала, что читать училась в алтаре, глядя, как батюшка записочки читает. К тому же в начале 1990-х «уставщичества», подобного современному, не было. Важно было возродить богослужение. Наиболее значимым было то, что служба идет, а не то, как она идет, по каким книгам и какое количество канонов прочитывается. Соответственно, главной фигурой богослужения и вообще религиозной жизни общины первого периода является священник. Значимость его отчасти обусловлена гендерными причинами – фряновская община преимущественно состояла из женщин. Но более важным остается восприятие священника посредником между человеком и Богом, владельцем благодати, которую он может транслировать пастве, независимо от правильности его действий. Как фигура, наделенная сакральным статусом, он обладает определенной степенью свободы.
1.3 «Народная религиозность»
Говорить сегодня о религиозности верующих первой общины можно, только глядя на тех из них, кто еще ходит в храм «второго периода» (по нашей периодизации)10. Около 50 человек из них регулярно посещают богослужения. Несколько человек прислуживают за каждой службой в алтаре, «за ящиком»11, возле подсвечников, помогают убирать храм после богослужения и поют на клиросе в будние дни.
Наиболее значимыми праздниками для них кроме Пасхи и Рождества являются Крещение, Вербное Воскресенье и Троица, т. е. те дни, когда совершаются водосвятные молебны. Любовь к святой воде и освященной «травке» (березовым ветвям и траве на Троицу, вербе в Вербное Воскресенье, цветам с Плащаницы и т. д.), по-видимому, объясняется потребностью сохранить благодать, донести ее до дома.
Из года в год в Троицын день после окончания коленопреклоненных молитв прихожане собирают устилающую церковный пол траву. Многие считают любые освященные или пребывающие в церкви предметы святыми и лечебными. Существует также «благочестивая традиция» собирать «травки» в подушечку, на которой нужно спать, когда болит голова, и на которую, «когда ты умрешь, тебя в гроб положат».
Принесение в дом святынь сравнимо с освящением дома священником. Священник очищает пространство дома; святые предметы – иконы, лампады, ладан, святая вода, масло, веточки и травки – создают в квартире «маленькую церковь», сакрализуют ее.