Чтение онлайн

После неожиданной смерти Франциска II королева-мать направляет Парламентам послания (28 января 1561 г.), в которых приказывает отсрочить юридические преследования и освободить заключенных по религиозным делам. В послании от 13 марта Королевскому совету она требует амнистировать Конде, который содержался в заключении, под честное слово; в послании от 24 марта она соглашается предоставить Антуану Бурбону, королю Наварры, первому принцу крови, титул и полномочия королевского наместника. В обмен на эти две последних уступки она требует для себя титула и полномочий, необходимых для осуществления регентства при несовершеннолетнем короле, что давало бы ей неограниченную власть. Несмотря на беспорядки в провинциях, которые с трудом удавалось подавлять, она предпринимает двойную попытку примирения: на религиозной почве, организовав диспут в Пуасси, и на политической почве, созвав Генеральные штаты и подписав январский эдикт 1562 г. С этой политикой связано имя Мишеля де Лопиталя, канцлера Франции. Он был государственником, и стремление к терпимости возникло у него скорее из желания порядка и мира, а также точного знания финансовой ситуации и тех бед, которые ждут королевство, чем из философских размышлений. [14] Генеральные штаты, собравшиеся в 1561 г., рассматривают вопрос о религиозном умиротворении. Это был ключ к решению всех остальных вопросов. Представитель духовенства назвал еретиков нонконформистами, в ответ на это Колиньи решил «показать, что обе доктрины и их церемонии полностью соответствуют Священному Писанию, а также традициям изначальной церкви». Чего они хотят? «Храмов, в которых они могли бы проповедовать слово Божье». Договоренность и согласие кажутся возможными, и Екатерина, не обращая внимания на церковные догмы, надеется осуществить это примирение под эгидой светской власти.

Подобную точку зрения разделяют Генеральные штаты, собравшиеся в Пуасси и в Понтуазе, по крайней мере, представители дворянства и третьего сословия. Дворяне требуют, «чтобы все религиозные противоречия разрешались в соответствии с доктриной Ветхого и Нового Заветов; чтобы любой человек, который признает апостольский символ веры и Афанасьевский [6] символ веры, был защищен от любых преследований». [15]

Третье сословие в своем послании к королю умоляет «его собрать не позднее, чем в трехмесячный срок, национальный церковный собор, самому председательствовать на его заседаниях и не предоставлять право голоса никому из лиц, заинтересованных в обсуждаемых реформах:

— обеспечить решение всех противоречий в соответствии с одним лишь Священным Писанием;

— до той поры прекратить всякие преследования и предоставить верующим церковные здания, либо право на их постройку в любом городе, чтобы каждый человек мог видеть, чему эти верующие учат и какую веру исповедуют;

— обеспечить повсеместную продажу церковного имущества в пользу короля, дворянства и сословий;

— оплату труда духовенства осуществлять из государственной казны;

— обеспечить выборность судей и созыв Генеральных штатов каждые два года.

Эта либеральная, почти революционная смелость раздражает католическое духовенство, беспокоит двор и вельмож, ведь проблема веры и налоговая политика взаимосвязаны. Продажа церковного имущества должна обеспечить погашение долгов и умиротворение народа. Духовенство, заключив договор в Пуасси, в ужасе соглашается на необыкновенную жертву (21 октября 1561 г.). Что касается вопроса [16] веры, то Екатерина соглашается лишь с второстепенной идеей проведения диспута.

В Пуасси собираются католические и протестантские теологи. Неудача дебатов не обескураживает королеву-регентшу, на нее произвели впечатление успехи реформированных церквей, деятели которых получили в Пуасси официальное признание. Колиньи входит в Частный совет. Январский эдикт 1562 г. предоставляет протестантам свободу в осуществлении церковной службы вне пределов городов, а в городах разрешает им проведение собраний в частных домах. За год ситуация изменилось: январский эдикт останется хартией терпимости по отношению к гугенотам. Этот эдикт будет иметь принципиальное значение, особенно в связи с противодействием католиков, а также из-за слабости средств, которыми располагает власть — абсолютная в теории, но на практике неспособная навязать свою волю. 6 апреля 1561 г. был создан триумвират Франсуа Гиза, коннетабля де Монморанси и маршала де Сент-Андре, первых сановников государства, у которых были сторонники в различных регионах и в армии. Убийство людьми Гиза молившихся кальвинистов в местечке Васси 1 марта (провокация или несчастный случай?) поджигает порох и знаменует начало первой религиозной войны. В «Воспоминаниях» Клода Атона, кюре из Прованса, отражен этот момент, когда власть, столкнувшись с возмущением на местах и подстрекательством со стороны различного рода [17] проповедников, оказалась неспособной к быстрым и решительным действиям. В основе первых конфликтов лежит утрата властью своих позиций перед лицом разгулявшихся страстей. Механизм цепной реакции, однажды запущенный, было уже не остановить.

Три первых религиозных войны, произошедших до Варфоломеевской ночи — самого трагичного, но вполне закономерного события той эпохи, — были однотипны: люди брались за оружие, проходили отдельные военные операции, затем наступало хрупкое перемирие, в ходе которого каждая сторона готовилась к реваншу. Первая война противопоставила друг другу две столицы: католический Париж, верный Гизам, и Орлеан, центр Реформации, где обитали Конде и Колиньи. Д’Обинье описывал моральные мучения адмирала в тот момент, когда он должен был взяться за оружие. Сражения, происходившие в основном вдоль главной водной артерии Франции — Луары, были отмечены успехами католиков и гибелью вождей обеих сторон: Антуан Бурбон, сначала благосклонно относившийся к Реформации, а затем вернувшийся в ортодоксальное католичество, Сент-Андре, убитый под Дре, Конде, попавший в плен подобно Монморанси, Франсуа Гиз, смертельно раненный 18 февраля 1563 г. на подступах к Орлеану неким Польтро де Мере. Для Екатерины было расчищено поле деятельности. [18]

19 марта Амбуазский эдикт примирения признает за всеми гражданами государства свободу совести, но ограничивает, свободу культа для некоторых лиц в некоторых местах; исключение сделано для Парижа, где разрешен только католический культ. Таким образом, свободу культа получают дворяне, прежде всего судейские чиновники высокого ранга, в то время как народу, живущему в городах и деревнях, она доступна лишь в одном городе на бальяж (судебный округ); при этом храмы дозволено открывать только в предместьях. Конде, находящийся в плену, вынужден согласиться на подобные ограничения, меняющие облик протестантизма. Возникает опасность узурпации аристократами права на свободу совести и уменьшения притока новых сил из народных масс.

Этот мир был всего лишь передышкой: похоже, в него верили только сама Екатерина и ее канцлер. Для укрепления веры монарха, Карл IX, совершеннолетие которого провозглашено в Руане 17 августа 1563 г., и его мать отправляются в долгое путешествие по Франции с марта 1564 г. по май 1566 г. В какой-то момент у Екатерины появляется идея о созыве съезда католических князей, от которой она вскоре отказалась. С 14 июня по 2 июля 1564 г. в Байонне происходит тайная встреча королевы-матери со своей дочерью Елизаветой Валуа, женой испанского короля Филиппа II, и с главным советником Филиппа II герцогом Альбой. Эта встреча, значение которой теперь [19] трудно оценить, порождает подозрения среди встревоженных политикой короля Испании по отношению к восставшим Нидерландам гугенотов. Ответственность за новый разрыв лежит на Конде. Его дерзкий план — захват короля и его матери с целью получения власти, хотя бы формальной, — проваливается. В долинах Луары и нижней Роны вспыхивает всеобщий бунт. Основные сражения второй религиозной войны разворачиваются в окрестностях Парижа. 10 ноября 1567 г. исход битвы при Сен-Дени открывает доступ к столице, но через два дня после этого умирает Монморанси. Командование вооруженными силами католиков берет на себя герцог Анжуйский, брат короля. На помощь армии Конде и адмирала Колиньи приходит германская армия. Шартр, называемый «чердаком столицы», окружен. Мир, подписанный в Лонжюмо 23 марта 1568 г., подтверждает принципы Амбуазского эдикта без всяких ограничений. Основной результат этой войны скорее психологический, нежели политический: королева-мать констатировала полный крах политики умеренности. Оскорбленная заговором Конде, она делает ответственным за эту неудачу канцлера Лопиталя. День его отставки, 24 марта 1568 г., — очень важная дата, подобная дате встречи в Байонне в 1564 г. Оба эти дня стали как бы прелюдией к последующим драматическим событиям.

В связи с событиями в Нидерландах, где герцог Альба установил царство террора, усиливается [20] католическая реакция, возникают провинциальные лиги. Расклад сил, похоже, сулит успех католикам. Появляется близкий сердцу Екатерины вождь, страстно желающий сыграть свою роль — герцог Анжуйский, брат Карла IX. Двумя эдиктами, опубликованными 28 сентября и 22 декабря 1568 г., король предоставляет подданным свободу совести, но запрещает отправление любых других религиозных культов, кроме католического и галликанского, и приказывает руководителям реформистских церквей покинуть страну в двухнедельный срок, отстраняет от государственных должностей сторонников новой веры, пообещав, однако, возместить им убытки, и обязывает членов парламента и сотрудников университетов принести присягу на верность католицизму. Попытка неожиданно обманом захватить Конде и Колиньи терпит неудачу. Протестантские вожди укрываются в Лa-Рошели, бастионе протестантизма на западе Франции, поддерживающей связи с Англией. После смерти Конде в Жарнаке (13 марта 1569 г.) Жанна д’Альбре, вдова Антуана Наваррского, представляет войскам своего сына Генриха и молодого принца Конде, которых признают вождями армии и партии. При Монконтуре герцог Анжуйский вновь одерживает победу, но Колиньи перегруппировывает свою армию на юге и возвращается на берега Луары. Уставшая от Гизов, Екатерина вновь начинает переговоры. 8 августа 1570 г. мирный договор, [21] подписанный в Сен-Жермене, подобно Амбуазскому эдикту, обеспечивает протестантам свободу совести и ограниченную свободу отправления культа, но в текст этого договора вводится важное новшество: протестантам в обеспечение этих условий предоставляются четыре крепости — Ла-Рошель, Монтобан, Ла-Шарите и Коньяк. Срок действия договора два года, но сам принцип его опасен. Для Екатерины наступил час примирения. Мир с Испанией оказался под вопросом. Король признает «своими добрыми родственниками и друзьями» принца Оранского и его брата Людовика Нассауского, которые ведут борьбу в Нидерландах против Филиппа II и которые поддержали войсками своих единоверцев во Франции. Намечается брак между Елизаветой Английской и герцогом Анжуйским. Вернувшись в Совет, Колиньи получает 150 000 ливров вознаграждения и доход в 20 000 ливров от аббатства. В этот момент, перед лицом союза, заключенного между Венецией, Испанией и Римом и направленного против Турции, который приведет к победе при Лепанто (7 октября 1571 г.), вырисовывается новая французская внешняя политика. Она ориентирована на ликвидацию проблемы Нидерландов, являющихся «естественной частью Франции».

— 18 августа 1572 г. ставшая символом примирения Маргарита Валуа выходит [22] замуж за Генриха Наваррского, едва оправившегося после смерти своей матери. Жених и невеста получают благословение перед Собором Парижской Богоматери. 22 августа выстрелом из аркебузы ранен адмирал Колиньи, который тогда был сторонником союза с Нидерландами, взбунтовавшимися против Испании. В ночь с 23 на 24 августа 1572 г. в Совете было решено приступить к истреблению протестантов. К реализации этого решения приступили немедленно, она продлилась несколько дней не только в Париже, но и в провинциях. Кто в ответе за происшедшее?

Ж.-Л. Буржон (J.-L. Bourgeon) и Д. Крузе (D. Crouyzet) отказываются от традиционных объяснений, возлагающих вину на Екатерину Медичи и ее сына, которые пригласили в Париж Генриха Наваррского для бракосочетания с Маргаритой. Попытка убийства Колиньи (22 августа) — дело рук Гизов (вендетта — одна из основных причин войн в XVI в.). Вина вдовы и сына Франсуа Гиза достаточно велика, чтобы не выставлять на первый план имя королевы-матери, которая в это время вела политику примирения и обеспечения равновесия соперничающих партий. То же относится и к мотивам убийств, приписываемых Екатерине, ее двум сыновьям и Гизам. Кто виноват? Фанатизм народа, давление со стороны крупной парижской буржуазии, эшевенов и Парламента, заговор Гизов и ожидание армии. У короля не было войска, не было союзников, [23] он сам находился под угрозой и был почти пленником. Король соглашается принять на себя ответственность за события и препоручает провинциям выполнение задуманного. Пытаясь воссоздать мотивы, которыми руководствовались участники этой драмы: божественная кара, возобновляющая связь с библейской традицией или мистическое возмездие, поражающее неверных подобно Филиппу II в битве при Лепанто, Крузе утверждает, что, беря на себя ответственность за совершенные зверства, государь, «подобно Искупителю, пожертвовал собой за грехи и жизнь своего народа». На заднем плане, за призывами подстрекателей к насилию, за цепной реакцией ненависти и смертей, просматриваются интриги испанцев и католического духовенства, пользующихся слабохарактерностью монарха (о которой говорит в своем письме к Швенди его тесть император Максимилиан II) и здравым смыслом королевы-матери, которая соглашается на неизбежное. Только в Париже было убито 2000—3000 протестантов и еще 6000—10 000 в провинции. В ту ночь Генрих Наваррский перешел в католичество и позже скрылся бегством.

Это преступление, которое еще долго будет тяжким грузом лежать на совести французов, было ошибкой. За кратковременным триумфом Екатерины, полагавшей, что гибель протестантских вождей обезглавит их партию, за поздравлениями, полученными от католических [24] держав и от самого папы, последовало горькое прозрение. Демократические элементы в протестантизме, с 1561 г. отброшенные на второй план за счет выхода на сцену дворянства, вновь заявляют о себе. Жертвы взывают к отмщению. Городские судьи и пасторы организуют сопротивление на западе и юге страны. В Ла-Рошель толпами прибывают беглецы: до 54 пасторов со своими прихожанами явились в этот город, где в 1571 г. жители, принадлежавшие к двум разным конфессиям, заявляли, что хотят жить в «добром мире и согласии». Этот город сначала защищал де ла Ну, затем он выдержал осаду герцога Анжуйского и был спасен вмешательством делегатов от Польши, в которой только что королем избрали Генриха Валуа. Булонский эдикт завершает в июле 1573 г. четвертую религиозную войну. Свобода совести предоставляется всем протестантам, свобода осуществления культа разрешена лишь в Ла-Рошели, Ниме и Монтобане, а также в домах некоторых высокопоставленных сеньоров. Те же условия получает для себя героически защищавшийся город Сансерр.