Чтение онлайн

Одним из редких в наше время проявлений осложненной бредом депрессии является религиозная меланхолия, так называемое «томление по богу». Она чаще возникает либо в период полового созревания, либо в старческом возрасте, т. е. тогда, когда человек чаще испытывает угнетенное состояние духа, отчаяние, связанные с неуверенностью в себе и сознанием собственного несовершенства. Меланхолик, воспитанный в религиозном духе, часто мучается из-за своей «греховности». Соответственно и бред, возникающий на этой почве, носит характер самоуничижения. В таких случаях человек может покончить жизнь самоубийством, дабы искупить свою мнимую вину перед богом.

Так случилось с Нелли Спириной, школьницей из Вологодской области. Воспитанная дедушкой-фанатиком, Нелли большую часть времени проводила за чтением религиозных книг. Начитавшись их, в состоянии депрессии она повесилась, оставив записку: «Я не жалею, что расстаюсь с жизнью, скоро увижу господа бога и его мать — пресвятую Марию».

Депрессия не всегда возникает без видимых причин, как, например, при маниакально-депрессивном психозе или сходном с ним более легком заболевании — циклотимии. Депрессия может быть и реактивной, т. е. возникнуть под влиянием тяжелой психической травмы или чрезвычайно сложной житейской ситуации.

Шаман (у казахов — бахсы), знахарь, жрец, колдун, чародей, маг, волхв… Любое из этих названий служит для обозначения лица, якобы способного вступить в контакт со «сверхъестественной силой» и в той или иной степени влиять на земные события. Все они всячески подчеркивали «непостижимое», «таинственное» (т. е. мистическое) происхождение своих знаний и их будто бы полную недоступность для «непосвященных» соплеменников. Для отсталых народов знахарь или «колдун» — это не только врачеватель тела, он жрец богов, властелин душ и наставник во всем; он «промежуточная инстанция» между людьми и богом. «Колдуны» быстро научились использовать преимущества своего положения. Профессия жреца, шамана, знахаря и т. п. издревле была наследственной— так сохранялись выгоды от нее внутри семьи. Но от отца к сыну передавались и болезненные черты нервной организации, которые развивались в психическую болезнь в процессе исполнения сыном «колдовских» обязанностей. Вот почему «колдун» — это, как правило, человек ущербный в физическом и психическом отношении. Такие проявления ненормального психического состояния, как обмороки, состояние транса, каталептическая неподвижность и галлюцинации, особенно способствуют его авторитету.

«Для того, чтобы сделаться шаманом, — пишет крупный советский ученый Л. Я. Штернберг, — необходимо обладать особой болезненной организацией, крайней возбудимостью, наклонностью к экстатическим припадкам, подвергаться разным галлюцинациям и т. п. — словом, страдать той или иной степенью истеричности».

Об одном из казахских шаманов, бахсы Слямбеке, личности психически неполноценной, склонной к депрессии и галлюцинациям, рассказывается в книге К. Ш. Шулембаева «Маги, боги и действительность». После смерти своего отца-бахсы Слямбек не хотел перенимать его профессию. Но через некоторое время стал чувствовать беспричинную слабость, тоску, впадал в крайне подавленное настроение, доводившее его почти до сумасшествия. Ему стало чудиться, что его посещают и преследуют духи. Его настроение передалось жене и детям. Они не могли спать, их мучили кошмары. Выскакивая ночью из юрты, они кричали, что их кто-то преследует, но кто именно, сказать не могли. Иными словами, у всей семьи разыгрался типичный внушенный (индуцированный) психоз. Слямбек же считал, что его преследуют духи, оставшиеся не у дел после смерти отца. Измученный болезнью преследования, Слямбек однажды случайно взглянул на отцовский кобыз, который тут же якобы сам по себе слетел со стены и ударился в лицо сыну покойного бахсы. Так объяснял Слямбек, почему он стал бахсы.

Старшее поколение любого народа хранит в памяти немало подобных «рассказов», и мы не будем их здесь умножать. Повторим лишь, что веру в добрых и злых «духов» породила фантазия наших первобытных предков, не умевших объяснить действия сил природы и явления общественной жизни. Прошли тысячелетия до той поры, когда разрозненные знания отдельных светлых умов стали складываться в науку. Но тысячелетия — срок более чем достаточный, чтобы среди народных масс укоренились суеверия: напомним, что дорога к знаниям в течение многих веков трудовому люду была наглухо закрыта. Эксплуатировать невежественных людей легче, чем знающих, потому служители всех религий всегда противодействовали (и сейчас, где возможно, это делают) распространению знаний в массах — ведь высшее духовенство само принадлежало (а в буржуазных странах и сейчас принадлежит) к правящим классам, к эксплуататорам. Сожжение «ведьм» и «колдунов» на кострах отнюдь не означало борьбы христианства против суеверий, порожденных невежеством. Ведь господствующая церковь возводила на костры, истязала в камерах пыток и крупнейших ученых, и так называемых еретиков (людей, чьи религиозные воззрения не совпадали с церковными), одних психически больных объявляла «колдунами» и «ведьмами», других (тех, которые своей болезнью содействовали прославлению церкви) причисляла к лику «святых». Все это означало только одно — церковь боролась за непоколебимость своей власти над людьми, за сохранение богатств и привилегий, не гнушаясь никакими средствами. Потому и душевные болезни использовала для укрепления своих позиций.

В предыдущих главах мы уже рассказывали о тех, кого церковь объявляла «святыми», кого ласкала за «юродство». Все они были психически больными людьми, как и очень многие из казненных «ведьм» и «колдунов». Более того, культ «юродивых» и «блаженных» убеждает в том, что религия извлекала определенную выгоду из психических болезней. Какую? Достаточно ознакомиться с Библией и Кораном — «священными» книгами христиан и мусульман, чтобы убедиться, что, как и многочисленные «жития святых», они буквально перенасыщены повествованиями о различных «видениях», «чудесных исцелениях», «встречах» с ангелами и духами «преисподней», о всяких невозможных «событиях» и тому подобной небывальщиной, о которой рассказывают «участники» либо «свидетели» всех этих «чудес». Объявив Коран и Библию книгами «священными», «богодухновенными» (т. е. написанными по внушению бога), могло ли мусульманское и христианское духовенство допустить опровержение или хотя бы критику написанного в них? Конечно, нет! Ведь опровержение «священных» книг — это разрушение самого фундамента религии, требующей от своих последователей слепой веры в каждую букву «священного писания».

Из обилия «чудес» в религиозной литературе можно сделать по меньшей мере два вывода: во-первых, о том, что современные нам христианство и ислам усвоили многое из древнейших верований, отразивших пору детства человечества, еще почти ничего не знавшего о природе и о самом себе; во-вторых, о том, что в период создания и становления современных религий психические болезни были широко распространены, а всеобщее невежество облекло эти болезни таинственностью; характер протекания болезней способствовал тому, что одних больных признавали «избранными богом», других — «одержимыми бесом». А потому нет ничего удивительного и в том, что среди основателей мировых религий (христианство, ислам, буддизм) и различных направлений внутри этих религий не редки душевнобольные люди. Мы уже рассказывали о том, что Мухаммед — основатель ислама — был психически больным. Приведем еще ряд примеров.

Известно, что основоположник лютеранства Мартин Лютер (1483–1546) слышал «небесные голоса» и получал «божественные откровения». Слуховые галлюцинации были и у Игнатия Лойолы — главы монашеского ордена иезуитов. Тяжелая форма психопатии была у Джорджа Фокса (1624–1691) — основателя протестантского движения квакеров. Возглавившая в XVIII веке в Нью-Йорке секту шекеров (дрожащих, или трясунов) Анна Ли страдала истерией. Эта женщина уверяла, что в нее вселился Иисус Христос, который призывал людей для общения с «миром духов» неистово плясать, производить судорожные движения. С именем Елены Уайт связано становление секты адвентистов седьмого дня. Адвентисты считают, что Елену Уайт «себе избрал господь, чтобы сообщить своему народу свою волю и свое откровение». По словам самой Уайт, у нее были «видения». В книге «Опыты и видения сестры Уайт» описываются ее «встречи» с ангелом, который будто бы пригласил Елену посетить планеты Юпитер и Сатурн, а также рай, где она «беседовала» с Христом, и т. п.

В конце прошлого века в Казанской окружной больнице на лечении находился основатель секты малеванцев Кондрат Малеванный. С юных лет страдавший хроническим алкоголизмом, Малеванный часто испытывал обонятельные галлюцинации и приступы тоски. После сорока лет, бросив пить, он стал баптистом. Но галлюцинации не оставляли его, особенно часто появляясь по ночам. Через некоторое время у него возникли и бредовые идеи. Так, он утверждал, что может отделяться от земли и терять голову, которая потом возвращается на место. Под влиянием этого душевнобольного находилось более тысячи человек. Все они оставили свою работу, распродали имущество и ожидали скорого «конца света».

Выдающийся отечественный психоневролог В. М. Бехтерев, изучив заболевание Малеванного, читал о нем лекцию и демонстрировал больного перед большой врачебной аудиторией.

Психически неполноценной личностью, страдавшей манией величия, был и основоположник русского направления иеговизма штабс-капитан царской армии Н. С. Ильин. Некоторые свои произведения он писал собственной кровью.

Примеров подобного рода можно привести очень много — их дает жизнь религиозных общин как в прошлые времена, так и в нынешние. Нам могут сказать, что душевнобольные встречаются не только среди верующих, что в психиатрических больницах больше людей нерелигиозных. Это так. Но только потому, что в нашей стране верующих вообще значительно меньше, чем атеистов. Совсем иная картина представится, если попытаться определить число душевнобольных отдельно среди верующих и среди неверующих в процентах по отношению к здоровым людям. Тут с неизбежностью выяснится, что доля психически больных в религиозных общинах, особенно в сектантских, гораздо больше, чем среди людей, отрицающих бога и какую бы то ни было религию.

Казалось бы, какая разница между психикой верующего и атеиста? Казахстанский философ В. Г. Яковлев справедливо полагает, что было бы неправильным искать в содержании и форме психики подавляющего большинства верующих коренные функциональные отклонения от нормы. Другой советский философ Л. Н. Митрохин даже предупреждает об опасности психологизации религиозной веры, истолкования ее в «терминах индивидуальной патопсихологии». Полностью соглашаясь с вышеприведенными мнениями, мы все же вынуждены отметить, что религиозное сознание и религиозные чувства в силу своих специфических особенностей часто приносили и продолжают приносить значительный ущерб здоровью верующих. Происходит это по целому ряду причин.